– Для слишком умных и любознательных отвечаю: мы направляемся в роту материально-технического обеспечения. В ней имеется хозвзвод, в котором ты будешь служить. Комендатура, понимаешь, у нас не доросла до комендантского взвода.
Больше, на всякий случай, я вопросов не задавал, пока мы не зашли на первый этаж стандартного казарменного здания.
В пустынном коридоре на тумбочке сидел дневальный и чистил ногти штык-ножом.
Увидев нас, он спрыгнул с тумбочки, заорал:
– Рота, смирна! – и типа строевым шагом направился к нам, на ходу пытаясь вставить штык-нож в ножны.
– Рядовой Мамедов, – заорал капитан. – Какого х… ты на тумбочке жопу протираешь, где б… п… дежурный по роте. Думаете, если у меня дежурство по полку, то можно бардак устраивать?
В этот момент появился дежурный, заспанный сержант, он подбежал и доложил, чем занимается личный состав.
Слегка взгрев сержанта, капитан двинулся дальше, туда, где, как я предполагал, была каптерка старшины.
Старшина, крепкий плечистый парень, в отличие от дежурного по роте, вел себя спокойно, при нашем появлении он встал и просто произнес:
– Добрый день, Николай Павлович, кого это вы нам доставили?
– Здорово, Петро, – сказал капитан, – привел тебе молодца, будет у нас служить.
Старшина нахмурился:
– Товарищ капитан, так, может, его в карантин, пусть там его уму-разуму учат, на хрен мне с ним возиться. Примет присягу, тогда к нам заберем.
– Понимаешь, Петя, не все так просто, – задумчиво поделился капитан. – Парень будет водителем у подполковника Климова, а тот уже неделю пешком ходит. Так что придется тебе новобранца в темпе вальса одеть, обуть и научить. Чтобы он б… п… на х… послезавтра сидел за рулем у входа в комендатуру. Усек?
– Усек, – хмуро пробормотал старшина.
– Вот и отлично, – резюмировал капитан и, хлопнув меня по плечу, вышел из каптерки.
Старшина взял у меня военный билет и начал его изучать.
– Сапаров, Сапаров, что-то, парень, у тебя фамилия нерусская, из Чуркестана, что ли, приехал? – недовольно проворчал он.
– А в чем проблема? – хладнокровно осведомился я, демонстративно разглядывая висевшую на стене табличку с надписью «ответственный, старшина Пузенко Петро Михайлович». – Мы все единый советский народ, так нас учит Коммунистическая партия и правительство.
Старшина заткнулся, поняв, что на этой теме может здорово погореть.
Однако, как ни странно, не обиделся. Одобрительно хмыкнув, он сказал:
– А тебе, я смотрю, палец в рот не клади. Бойкий на язык, наверно, активным комсомольцем был.
– Комсоргом, – буркнул я.
– Это хорошо! – оживился старшина. – Осенью мы с нашим комсоргом на дембель собираемся, будем иметь тебя в виду.
К словам старшины я отнесся спокойно, до осени еще было время, а про то, что я был комсоргом на работе, при желании узнали бы все равно.
– Ну что, пойдем на склад, что ли, надо тебя в человеческий вид привести, – сказал Петро и поднялся.
Мы вышли из казармы и извилистой тропкой, сократив путь, прошли к длинному зданию склада. Войдя в неприметную дверь, оказались в маленькой комнатушке, в одной из стен которой имелось окно, закрытое сейчас ставнями.
Старшина забарабанил в него изо всех сил. Через минуту из-за ставен послышался мужской голос.
– Минутку, сейчас открою.
Увидев нас, пожилой старшина-сверхсрочник доброжелательно улыбнулся и заговорил с Пузенко на украинской мове. Они говорили так быстро, что я почти ничего понять не мог. Несколько раз в разговоре проскакивала фамилия моего будущего командира.
Поговорив, сверхсрочник исчез в глубине склада, оставив окно открытым. Оттуда несло кожей и лежалой мануфактурой.
Минут через десять он появился, неся на руках целую кипу одежды и сапоги.
Когда он выложил ее на прилавок, теперь уже я в удивлении воскликнул:
– Ни х… себе.
Передо мной лежала п/ш – полушерстяная повседневная форма солдата, под ней простая хэбэшка, а рядом парадная форма. И все нового образца. Кроме того, яловые сапоги, а не простая кирза!
– Сейчас еще шинелку принесу и зимнюю шапку, – сообщил кусок и снова скрылся в глубине склада.
– За какие заслуги мне все это? – спросил я у старшины.
В ответ тот, подняв указательный палец вверх, сказал:
– Сынок, ты где будешь служить? В роте материального-технического обеспечения.
Я недоуменно пожал плечами:
– Все равно не понимаю, сапоги яловые, пэша мне с какой радости выдали?
Пузенко подозрительно глянул на меня:
– Ты что-то слишком много знаешь, хлопец, пэша сразу разглядел. Откуда сведения?
– У меня отец военный, майор, только четыре года как ушел в запас, – ответил я. – Мы всю дорогу по военным городкам мотались. Так что про форму я знаю все. Бате сапоги чистил, как только щетку смог в руках держать, то же самое и с пуговицами на кителе.
Старшина сдвинул пилотку назад и вытер пот со лба:
– Ну, это радует, слышал же сам, как кэп приказал, чтобы ты послезавтра уже машину подал в комендатуру. А пэша тебе выдали из-за Климова – тот вечно требует, чтобы у него водитель нормально выглядел.
В это время кусок притащил шинель и зимнюю шапку. Забрав всю амуницию, мы двинулись обратно в казарму.
