В комнате вдруг становится светлее, воздух – прохладнее. Понимаю: я так дрожала, что одеяло соскользнуло с кровати, и ноутбук стоит уже на самом краю. Глазам горячо и мокро, накатывают волны тошноты.
Выключаю плеер, сворачиваюсь в клубок и раскачиваюсь, рыдая. Как, наверное, рыдала Эми в ту ночь. Каждую ночь, когда это происходило. И Дана тоже. Дана тоже. К горлу подступает комок. Вскакиваю с постели, и меня рвет в розовую корзину для бумаг.
Снова ложусь. Экран ноутбука смотрит на меня – пустой, равнодушный. Полоска на контрольной панели плеера показывает, что Дане еще долго говорить. Я не хочу это слышать, но и не слушать не могу. Сажусь на край кровати и нажимаю кнопку воспроизведения.
P… P – padlock (замок).
Есть вещи, которые запирают на замок.
Я снова выключаю плеер. Не могу. Не могу слушать. Потом. Не сейчас. Никогда. Но слова Даны жгут, как огнем.
