Офицер наливает в стакан воды из бутылки на столе и пытается вложить мне в руку. Меня так трясет, что удержать его получается не сразу. Когда мне это наконец удается, вода проливается на пол. Я откидываюсь назад и протираю глаза.
– Не понимаю, – повторяю я. – Откуда она узнала?
Лоис садится рядом. Диван проседает еще сильнее.
– У Эсме опять был припадок. Самый тяжелый за все время. Придя в себя, девочка все кричала и кричала матери: «Вытащи меня отсюда!» Либби решила, что она просто хочет выйти из дома, и повела ее гулять, но Эсме опять начала кричать, что ей нечем дышать, что нужно разрыть могилу. Под классом. Либби рассказала Хардингу. Тот сообщил в лондонскую полицию. Там отдали приказ и начали копать.
– Но…
– Инспектора Хардинга это потрясло, – говорит Лоис. – Не сам припадок – он его не видел, а настойчивость Эсме. Говорит, это было невероятно… Подробности, которые она называла, настолько… убедительны, так точны, что он просто не мог отмахнуться от ее слов. – Она трет глаза, словно ее ослепило. – И все детали – прямо в яблочко.
– Какие именно?
– В каком месте копать. Цвет ковра, в котором нашли тело. То, что оно лежало лицом вниз.
Моя рука взлетает ко рту.
– О господи! Эми…
Лоис прижимает меня к себе. Я рыдаю у нее на плече.
– Простите, – говорит она, – но вы с самого начала говорили, что хотите знать.
– Десять лет я ничего другого не хотела. А теперь это маленькое чудовище отняло у меня последнюю крупицу утешения. – Мои пальцы сжимаются в кулак.
– Мы никогда не нашли бы тело Эми, если бы не Эсме.
– Именно об этом я и говорю, – отвечаю я, стуча кулаком по дивану. – Вместо… облегчения, что мы наконец нашли Эми, я могу только злиться на Эсме за то, что она опять разыгрывает этот жестокий спектакль. Неужели она не видит, как это больно? Почему не сказала сразу? Почему не признается, откуда узнала?
– Девочка уверяет, что сказала все, – качает головой Лоис. – Мы рассматриваем все альтернативные версии. Но пока настолько озадачены, что реинкарнация кажется самым вероятным объяснением. – Она вздыхает. – Господи, вот уж не думала, что услышу от самой себя такое.
Я отталкиваю ее:
– Нет! Смешно, что вы можете даже думать об этом! – Мой звенящий от ярости голос кажется незнакомым. – Объяснение есть, оно у вас под самым носом. Нужно его найти.
Полицейская машина въезжает в школьные ворота и останавливается у главного входа. Из нее выходит Брайан. Лицо измученное, плечи сгорблены, будто кто-то высасывает из него душу по частям. Полицейский ведет несчастного отца в школу. Через несколько секунд бывший муж уже у меня в объятиях, и все, что он пытается сказать, тонет в мучительных слезах.
Брайан охает и отстраняется. Поднимаю взгляд. Он видел Эсме и Либби, идущих через игровую площадку. Отходит к окну, медленно, словно во власти каких-то чар. Прикасается пальцами к стеклу с какой-то отчаянной нежностью:
– Эми… О господи, это же Эми…
Он не видел Эсме в Манчестере, не хотел – боялся наброситься на нее. Теперь мужчина до глубины души потрясен ее сходством с нашей дочерью. Она смотрит вверх, на окно. Глаза у нее распахиваются, рот приоткрывается.
– Папа! – кричит девочка и бежит к двери.
Брайан отступает от окна и, дрожа, оборачивается ко мне. В коридоре слышатся шаги. Дверь с грохотом распахивается, и Эсме бросается отцу на шею.
– Папа! Я так соскучилась! – кричит она.
Он медленно опускает руку, касается головы Эсме.
– Эми… – прижимает девочку к себе.
Либби стоит в дверях и всхлипывает.
– Ее больше нет, – стонет она. – Моей малышки больше нет…
Я хватаю Эсме за волосы и оттаскиваю от Брайана:
– Откуда ты узнала, где похоронена моя дочь? Хватит выкручиваться, тварь психованная! Говори правду!
Эсме кричит и отбивается ногами.
– Бет! Отпустите! – кричит Либби. – Ей же больно!
– Ей больно?
Лоис разжимает мою руку, что держит Эсме за волосы, и оттаскивает меня. Девчонка снова бросается в объятия Брайана. Либби становится между нами, заслоняя ее от меня. Все трое медленно идут к двери.
– Никуда вы не пойдете! – кричу я. – Никто никуда не пойдет! Пока не ответите мне. Лоис, не выпускайте их!
Но она дает им выйти и следом закрывает дверь.
– Как ты узнала? – летит вдогонку мой крик. – Как ты узнала?
Дверь открывается снова. Я бросаюсь к ней – и сталкиваюсь с Хардингом. Он отводит меня к дивану, усаживает на него.
– Вы не можете допустить, чтобы это сошло им с рук! – кричу я. – Не можете! Они знают все. И я должна узнать.
– Разумеется. – Голос инспектора спокойный, решительный. – Мы все хотим знать. Но, думаю, есть способ разобраться с этим и выяснить правду раз и навсегда.
В комнате для допросов в полицейском участке жарко и душно. Серые жалюзи не пропускают свет в окна из армированного стекла. За ними слышны голоса, шаги, тяжелое хлопанье автомобильных дверей, сирены. Из школы сюда нас везли без сирен, но в разных машинах. Наручники на Либби и Эсме не надели, хоть я и настаивала.
Либби слушает Хардинга, сжав губы. Дослушав, моргает.
– Регрессионная терапия? – переспрашивает она.
