История Евы понятна каждой: коллеге на работе, маме, ждущей первоклассника у школы, соседке с коляской, женщине с большими пакетами на кассе. В жизни героини сплелись секта, любовь, расставания, депрессии, преодоления. Она шла через страх, стыд и приличия. Искала внутреннюю опору и строила себя с нуля. Книга откровенно и легко рассказывает о взрослении, семье, материнстве обычной женщины. Она будет интересна, если вы в поиске себя или на этапе становления.
Я задумала написать эту историю бережно для всех участников. Показать в ней настоящих, живых людей. Не ради красного словца и бахвальства:
Шторы в розовую крупную клетку, мягкий вечерний свет. На гобеленовой скатерти круглого стола рядом с шарлоткой поблескивали две чашки. Ева забежала к маме после работы на минуточку, но яблочный аромат не оставил шансов. И вот они уже сидят за столом и болтают обо всем.
– Первое, что помню из детства, как сижу с ногами в глубоком кресле, в руках держу решетку из холодильника. В доме на Зырянке. Дед смотрит телевизор, я в окно. Там все белым-бело. Ничем не примечательный момент. Как фотография.
– А я где была в это время? – спрашивает мама и подкладывает на тарелку еще один кусочек пирога.
– Не знаю, таким вопросом не задавалась, – смеется, пожимая плечами, Ева.
– Значит, тебе было меньше трех лет, потому что Лиза родилась уже в другой квартире.
– Да! Помню крыльцо широкое, еще фотографии с ним остались.
– А как летела с него вниз головой помнишь?
– Не-а, забыла. В два года разве запоминаешь? Потом сразу детский сад, куда остальное-то делось? – улыбается Ева.
– А как подралась в первый день в саду?
– Еще бы, я должна была ему врезать – он меня «дурой» при всех обозвал! Грибняк этот. Зато больше не лез ни разу. Здорово же я тогда ему зарядила, – гордится собой Ева. – Вот тогда я была настоящая. Потом влюбилась в одного… Красивого, но тихого, скромного, не дрался ни с кем, не спорил. Ни в садике, ни в старших классах не разговаривал, представляешь?
– В школе девочки спорили, кто дольше его любит. Но у меня-то с садика чувства! Я всегда побеждала. Чтобы ему понравиться, решила стать как он: не драться, не орать.
– Все равно не сработало, – улыбается мама.
– Да-да, он был молчуном, – соглашается мама. Она вела биологию у класса дочери и знала Олега.
– Какое счастье! Считаю, мне повезло.
Они еще долго вспоминали, смеялись. Так случалось нечасто, оттого теплее казался этот вечер.
Ева вспомнила, как писала Олегу стихи и приглашала на медленные танцы в старших классах. Под звуки Nothing else matters Металлики и Тwo candles Парка Горького волновалась от близости с ним и смущения. Ей казалось, что все замечают, как локоть неожиданно соскальзывает с его плеча. В фильмах такой нелепости не увидишь. Она ухаживала за ним до выпускного в 11 классе, вопреки всем приличиям и мукам стыда…
Как и многие, родители Евы владели приусадебным участком. В честь садовода и селекционера И.В. Мичурина томичи называли его «мичуринский». На шести сотках земли умещались все овощи с ягодами, рябина соседствовала с иргой и фруктовыми деревьями. Там же, за совершенно пряничным голубым домиком, белела теплица, а поодаль, во дворе, разместились удобства и небольшая банька. Рябина красиво наклоняла к крыльцу свои тяжелые ветви со спелыми рыжими ягодами, дети срывали их и разбрасывали по двору, как конфетти. У соседей росла желтая малина, которая казалась Еве и Лизе в сто раз вкуснее своей, красной. Внутри домика стояла печка, которая вечно коптила сажей бока кастрюлям, вдоль стены два дивана-книжки, а между ними у окна – стол. На нем-то и появился однажды, словно по волшебству, торт с шоколадным кремом.
Его украшала огромная кедровая шишка – произведение кондитерского искусства. Еву затопило чувством счастья. Она не могла даже говорить. «Лучший день рождения! Самый хороший день!» – ликовала про себя и обнимала маму, папу, бабушку, дедушку. Улыбка расплывалась все шире, до боли в щеках. Семь лет. Уже большая.
Об этом торте Ева вспомнит в кабинете психолога через 30 лет, когда в беседе с ним будет искать драгоценные моменты детства. Восхитится, сколько душевного тепла, заботы и денег вложили родители, чтобы во времена дефицита девяностых заказать такое сокровище и довезти его летом невредимым. Грунтовая дорога дачного поселка чернела коварными ямами, и проехать по ней без потерь мог не каждый. Вспомнит о катании на раме велосипеда с папой. Счастливые мгновения, забытые под ежедневными хлопотами и вселенскими обидами.
В первый класс Ева пошла в сером пальто с красным яблочком на нагрудном кармашке. С гладиолусами, которые все время распадались, перевешивая самих себя, клонились в разные стороны и портили торжество момента.
Учеба Еву не очень интересовала, поэтому в тетрадях часто гостили красные нули, единицы и двойки от Валентины Игнатьевны.
– Еще 9 лет отучиться осталось в школе, и все! – торжественно объявила девочка родителям после первого класса и так же торжественно забрала золотую медаль на выпускной линейке.
Ева с сестрой Лизой и бабой Любой смотрели по телевизору «Рабыню Изауру», когда мама и папа вернулись из Москвы. Они с другими родителями из класса сопровождали детей в поездке.
