- Точно.
После неловкого представления друг другу папы и Антона, все сели за стол. На Антоне не было лица, и я не знала причину этого. Он был рад за маму, и неоднократно говорил мне об этом, но сейчас…
- Знаешь, пап, я тоже должна тебя кое с кем познакомить. – все за столом оживились. Я заставила Антона подняться со стула рядом со мной, и произнесла: - Папа, знакомься, это Антон, мой сосед по квартире. – мы с Анте засмеялись.
- А, так ты и есть тот таинственный друг-сосед моей дочери?
- Ага, кажется, так оно всё и есть.
Сначала мы говорили о том, как познакомились наши родители, и выяснилось, что вместе они уже почти год, а познакомить нас решили только сейчас, за что мы с Антоном немного "пожурили" их.
Да, если бы они познакомили нас раньше, между нами с Антоном не случилось бы многого…
Позже, обсуждали нашу с Антоном учёбу, и совместное проживание.
- Дорогой, тебе положить чего-нибудь?
- Нет, любимая.
Вот так они и общались весь вечер "дорогой" и "любимая", и в один момент, я просто не сдержалась.
- Извините. – я выдвинула стул, и вышла из-за стола, быстро скрывшись за дверью своей комнаты.
Мне нравилась Евгения, мне нравилось, как они общаются с папой, мне нравилось видеть папу таким счастливым… но мне не нравилось не видеть рядом с ним маму.
Я взяла фоторамку со старой фотографией мамы, на которой она смеясь, готовила моё любимое шоколадное печенье. Из-за того, что фотография не была постановочной, мама выглядела настолько живой, что мне думалось, что сейчас, она войдёт ко мне в комнату с миской печенья и скажет: "-Заинька, печенье готово".
Слёзы струились по щекам, вызывая громкие всхлипы, которые мне с трудом удавалось подавить. Слёзная пелена застелила глаза, и я с трудом могла видеть фотографию, но мне не нужно было смотреть на неё, она всегда была у меня в голове.
Я смотрела на неё каждый день своей жизни, в моменты радости и грусти. Я делила с ней каждую испытанную когда-либо эмоцию. Первый друг, первый раз в школу, первая двойка, первый поцелуй, первая любовь, первая серьёзная ссора, окончание школы, поступление в институт, расставание…
Я лежала на кровати, свернувшись в калачик, когда дверь комнаты медленно открылась, и вошёл Антон. Я пыталась стереть слёзы, но их было слишком много.
- Эй, ты чего? Что случилось, Ника? – ласково спросил он.
- Это моя мама. – я улыбаясь свозь слёзы показала ему фотографию.
- Ты очень на неё похожа. Иди сюда. – он притянул мен к себе на колени, и крепко обнял.
- Мне очень нравится твоя мама, просто… это всё очень странно.
- Знаю, всё очень странно.
Я пришла в себя минут через десять, не меньше, всё это время, проплакав на плече у Антона.
- Прости, тебе так часто приходится успокаивать меня. – он тихонько засмеялся.
- Перестань. Иди, приведи себя в порядок, и выходи к столу. Наверняка нас уже потеряли. – он почти вышел из комнаты, когда я остановила его.
- Антон, спасибо что всегда рядом.
Выйдя к столу ещё через пару минут, я помогла подать десерт, а после, убрать со стола.
Отправив Евгению обратно к папе, я взяла посуда на себя, а Антон помог вытереть её и расставить по местам.
Домой тёть Женя нас не отпускала, пока не завернула с собой чуть ли не половину всей еды, которая была на столе.
Только поздним вечером, попрощавшись с родителями, мы с Антоном поехали домой. Мы были каждый на своей машине, поэтому, всю дорогу до дома, я ехала прямо за его машиной.
Глава 14
На следующих двух репетициях, Егор не появился, чему я была несказанно рада. После того, что случилось, я не смогла бы даже просто находиться с ним в одном помещении. И теперь, когда у нас нет барабанщика, которого, нужно сказать, никто, из солидарности ко мне, вернуть не пытался, Никита обзванивал своих друзей музыкантов, в поисках того, кто согласиться стать участником нашей группы.
Песня у нас была уже полностью готова, но теперь, когда этот … ушёл, мы не могли сдвинуться с мёртвой точки.
Я была на взводе из-за всего свалившегося на мою многострадальную головушку, а от раздражения, меня всегда спасала долгая, тёплая, пенная ванна, поэтому, перед работой, я набрала ванну, бросила пенную бомбочу, включила музыку и вошла в это "пленительное волшебство". Так, собственно говоря, называлась эта бомбочка для ванны.
Я пыталась расслабиться, и ни о чём не думать, но мысли сами лезли в голову, тогда, я решила скрыться от них под водой. Поглубже вдохнув, я закрыла глаза, и опустилась на дно ванны.
Помогло… все мысли испарились в одно мгновение.
До меня доносились тихие отголоски музыки… и громкие шаги.
А в следующий момент, в воду погрузились руки, и схватив меня, потянули на поверхность. Не ожидав такого поворота, я глотнула воды, и теперь не могла откашляться, пока смотрела на стоящего передо мной Климова.
Подобрав всю пену к себе, я наконец-то смогла нормально дышать… и говорить, поэтому начала:
- Климов, придурок ты, недоделанный, какого хрена ты творишь!? Совсем с ума уже сошёл!?
- Не ори на меня! Я думал, ты тут топиться собралась!
