На беговой дорожке встретились Дрю Карлсон и Всеволод Левицкий. Несколько лет назад они оба получили повреждения во время пожара на судне. И, если первый отделался небольшими ожогами, то у второго удалили почти все легкие, а потому его появление скорее всего связано с искусственными органами, что запрещено в спорте…
Может быть, ему почудилось? Но диктор повторил:
— Вместо Владимира Бредько на беговую дорожку выйдет неоднократный чемпион Европы Всеволод Левицкий…
Совпадение имени, фамилии и почетного звания?
В напряженных глазах Дрю Карлсона появилась легкая резь, и он на миг закрыл их. Надо взять себя в руки волнение перед дальней дистанцией плохой помощник.
На стартовой дорожке появился высокий, чуть сутуловатый человек. Он остановился неподалеку. Дрю пристально посмотрел на него.
Да, он все такой же, как и два года назад в Риме. Смуглая гладкая кожа, румянец, выпуклая неширокая грудь чуть вздымается в такт дыханию.
Точно такой же, а должен быть совсем другим…
«Спокойствие!» — приказал себе Дрю, пытаясь остановить нахлынувшие мысли. Ему удалось это всего на не-сколько секунд. А затем знакомым движением русский стайер поднял руку ко лбу, и у Дрю в голове словно закрутилась кинолента. Быстро-быстро понеслись кадры воспоминаний…
…Рим. Стайеру Левицкому вручают золотую медаль, а Дрю, занявший лишь восьмое место, с плохо скрытой завистью наблюдает за ним.
…Едкий горячий дым вползает в глаза, рот, нос. Когда огонь доберется до кормы, вспыхнет нефть.
— В первом отсеке незастрахованный груз! — истошно вопит капитан. — Пять тысяч долларов премии тому, кто спасет его!
Матросы бросаются к первому отсеку. Гейнц сбивает с ног Дрю, прорывается первым. Дрю встает и бежит за ним.
Пять тысяч — можно будет жениться на Луизе.
Гейнц тащит большущий ящик. Что в нем — никто не знает, кроме капитана. И кому какое дело! Пять тысяч — это главное.
Дрю хватает второй ящик. Его пробуют оттолкнуть, но помогают огонь и дым. Противники не выдерживают, поспешно выбираются на палубу. Дрю тоже приходится трудно. Выручает спортивная закалка. Он вытаскивает ящик на палубу, но до шлюпок еще далеко.
Выскочивший из рубки радист орет во все горло:
— Держись, ребята! Русские китобои идут на помощь!
Огонь и дым, красное и черное постепенно вытесняют все другие цвета.
Три шлюпки причаливают к судну, и на палубе появляются русские матросы.
— Пять тысяч долларов тому, кто спасет груз! — кричит им капитан.
Они словно не слышат его. Бросаются к матросам. В это время с левого борта раздается первый взрыв. Столб огня, ровный, как свеча, вонзается в небо, затем разрастается в клокочущую черно-багровую тучу.
— Нефть! — слышен вопль, и невозможно узнать, кто это кричит.
Нечем дышать. Дрю обеими руками рвет ворот и падает на палубу.
Его кто-то подхватывает, Дрю открывает глаза. «Всеволод Левицкий!» вдруг вспоминает он.
Русский чемпион тащит его сквозь огонь.
Затем Дрю видит горящий обломок мачты и теряет сознание…
Очнувшись в приморской клинике на второй день, он узнает, что отделался сравнительно легко: ожог второй степени и перелом руки. У его спасителя дела безнадежны. Левицкого придавило обломком мачты, раздробило ребра. Пришлось удалить правое легкое и половину левого. Врач сказал:
— Вряд ли выживет…
Поред уходом из клиники Дрю удалось пробраться в палату русского. Он увидел лицо, словно вылепленное из желтой и синей глины. На простыне безвольно лежала прозрачная рука.
Спелые апельсины тяжело шлепнулись на пол из кулька и покатились в разные стороны…
Прошло два года.
Чтобы полностью восстановить здоровье и силы, Дрю понадобилось немало денег. И тут подвернулся необычный тренер доктор Лунквист со своей экспериментальной программой.
— Я бы взялся тренировать вас, — предложил он. — В случае удачи вы бы хорошо заработали.
— Но вы же врач, а не тренер, — возразил Дрю.
— Я спортивный врач. И потом, это не ваше дело. Согласны вы поступить в мое распоряжение на несколько месяцев? Я вам заплачу. Вот контракт, посмотрите, Ничего не скажешь, контракт был составлен так, что Дрю по сути становился собственностью тренера. Зато плата была высокой.
Моряк вспомнил длинные очереди безработных, кивнул головой: согласен.
Лунквист привел Дрю в свою домашнюю лабораторию. Вся она разместилась в двух небольших комнатах. Почти половину первой занимал операционный стол с вращающейся доской. К нему подходили провода.
Ни слова не говоря, Лунквист подошел к виварию, взял оттуда черепаху и поставил на стол. Потом нажал кнопку.
Прошло несколько секунд, и вдруг черепаха быстро запрыгала по столу, описывая круги.
Лунквист посмотрел на моряка. Тот стоял с невозмутимым лицом. «Цирковые фокусы», — думал Дрю.
— Итак, вы будете моим подопытным кроликом, — сказал Лунквист.
Дрю поморщился, и тренер добавил:
— Кроликом, который должен стать гепардом. Из другой комнаты выбежала белокурая худенькая женщина лет тридцати. У нее были острые детские плечи, тонкая шея и большие доверчивые глаза.
— Знакомьтесь, — сказал Лунквист. — Это моя жена и помощница Люси, а это — морской кролик, который отзывается на имя Дрю.
Моряку не особенно понравился такой «титул», но он ничего не сказал. На миг задержал в своей руке тоненькую холодноватую ладошку Люси.
