Бесчисленные голоса говорят нам, что все в природе дышит, что жизнь в тысяче различных форм распространена в пыльной потрескавшейся земле, как и в лоне вод, и в окружающем нас воздухе.
Ощущения, о которых я здесь вспоминаю, небезызвестны и тем, кто хотя и не побывал у экватора, но посетил Италию, Испанию и Египет. Контраст между движением и тишиной, зрелище природы, одновременно спокойной и оживленной, поражает воображение путешественника, как только он вступает в бассейн Средиземного моря, в зону олив, веерных и финиковых пальм.
Мы разбили лагерь на восточном берегу Ориноко у подножия гранитного холма. Некогда около этого пустынного места находилась миссия Сан-Регис. Нам хотелось найти какой-нибудь источник в горах Барагуан. Вода в реке имела мускусный запах и крайне неприятный сладковатый вкус.
На Ориноко, как и на Апуре, поражаешься различию между отдельными участками реки, даже у совершенно пустынных берегов. Иногда вода вполне пригодна для питья; иногда кажется, что она насыщена студенистыми веществами. «Причина этому – гнилая кора (кожистая оболочка) кайманов, – говорят индейцы. – Чем старше кайман, тем горче его кора».
Я не сомневаюсь, что трупы этих крупных пресмыкающихся и ламантинов, которые весят 500 фунтов, а также наличие морских свиней (toninas) со слизистой кожей могут заражать воду, в особенности в бухтах, где течение медленное. Однако самая вонючая вода не всегда попадалась нам в тех местах, где на берегу мы видели скопления дохлых животных.
Когда в жарком климате, где вас постоянно мучает жажда, вам приходится ограничиваться для питья речной водой температурой в 27–28°, вы хотели бы, чтобы эта теплая, переполненная песком вода была по крайней мере без запаха.
Мелипоны подвешивают там свои огромные ульи к веткам деревьев. Отец Джили плавал в 1766 году по Суапуре и по впадающей в него Туриве. Он встретил там племена, принадлежащие к ареверьенской народности. Мы расположились на ночь несколько ниже острова Макупина.
9 апреля. Рано утром мы прибыли к острову Парарума и увидели там лагерь индейцев, подобный тому, который посетили в Бока-де-ла-Тортуга. Индейцы собрались здесь, чтобы раскопать песок, собрать черепашьи яйца и извлечь из них жир. К несчастью, они ошиблись на несколько дней. Молодые черепахи вылупились до того, как индейцы организовали свой лагерь.
Их опозданием воспользовались крокодилы и Garzes, разновидность крупных белых цапель. И те и другие одинаково падки на мясо молодых черепах и пожирают их в огромном количестве. Они занимаются ловлей ночью, так как лишь после наступления вечерних сумерек tortuguillos вылезают из земли и ползут к соседней речке. Грифы Zamuros слишком ленивы и не утруждают себя охотой после захода солнца.
Они бродят днем по берегу и врываются в лагерь индейцев, чтобы стащить что-нибудь съестное; для удовлетворения своей прожорливости чаще всего им приходится нападать на суше или в неглубокой воде на молодых крокодилов длиной 7–8 дюймов. Очень забавно наблюдать уловки, с помощью которых эти маленькие животные некоторое время защищаются от грифов.
Как только они заметят своих врагов, они встают на передние лапы, изгибают спину и поднимают голову, раскрывая широкую пасть. Они все время поворачиваются, хотя и медленно, в сторону грифов, показывая им зубы, очень длинные и очень острые даже у недавно вылупившихся из яйца детенышей. Нередко можно видеть, как один из Zamuros привлекает на себя все внимание молодого крокодила, а другой пользуется благоприятным случаем для неожиданного нападения.
Он бросается на крокодила, хватает за шею и взмывает с ним высоко в воздух. Нам довелось целыми утрами наблюдать эти маневры в городе Момпос, где в обширном, обнесенном стеной дворе у нас жило свыше 40 пойманных нами крокодилов в возрасте 15–20 дней.
Среди индейцев, собравшихся на Параруме, мы встретили нескольких белых, прибывших из Ангостуры для закупки manteca de tortuga. Утомив нас длинными жалобами на «плохой урожай» и на опустошения, произведенные тиграми среди черепах во время кладки яиц, они привели нас затем в шалаш, стоявший в центре индейского лагеря.
Там мы застали монахов-миссионеров из Каричаны и с порогов; сидя на земле, они играли в карты и курили табак из длинных трубок. По их просторной голубой одежде, стриженым головам и длинным бородам мы приняли бы их скорее за жителей Востока.
Несчастные монахи оказали нам сердечный прием и сообщили все сведения, необходимые для дальнейшего плавания. Они уже несколько месяцев болели трехдневной лихорадкой. Бледные и изможденные, они без особого труда убедили нас в том, что края, которые мы собирались посетить, представляли некоторую опасность для здоровья путешественника.
