— Во всяком случае, он дал ему возможность попробовать, что больше, чем вы позволяете мне, — парировал Гил. — Вы держите меня взаперти, как дорогого попугая!
Лицо Таниса помрачнело.
Лорана поспешно вмешалась:
— Ну, Гил, пожалуйста, не заводись. Скоро обед. Если вы с папой отправитесь умываться, то я скажу повару, что…
— Послушай, мама, не надо переводить разговор на другое! На этот раз не поможет! — Гил крепко сжал свиток, черпая в нем уверенность. — Палин не намного старше меня, но он отправляется в путешествие вместе с братьями. Они увидят мир, они будут участвовать в приключениях! А я никогда не отходил от дома дальше изгороди!
— Но это же совершенно разные вещи, ты прекрасно знаешь, — попытался успокоить разошедшегося сына Танис. — Палин — человек…
— А я — часть человека, — горько сказал Гил. Лорана побледнела и опустила глаза. Танис молчал, но губы его под бородой сжались. Он заговорил тоном, в котором ледяное спокойствие прикрывало ярость и который доводил Гила до бешенства:
— Да, ты и Палин примерно одного возраста, но человеческие дети взрослеют быстрее, чем эльфийские…
— Я не ребенок!
Узел внутри Гила закручивался так стремительно, что он начал бояться, как бы его не вывернуло наизнанку.
— И ты знаешь, мапет, что с твоими головными болями путешествие было бы…
Узел наконец не выдержал.
— Да прекратишь ты наконец называть меня так! — заорал на Лорану Гил.
Глаза ее расширились от обиды и неожиданности. Гил сразу раскаялся — он не хотел обижать мать, но вместе с тем нельзя отрицать, что он испытал и некоторого рода удовлетворение.
— Ты называешь меня так с того времени, когда я был младенцем, — закончил он, понижая голос.
— Да, она делала так. — Лицо Таниса под бородой потемнело от гнева.
— Потому что она любит тебя. Извинись перед матерью!
— Нет, Танис, — вмешалась Лорана, — это я должна попросить у Гила прощения. Он прав. — Она слабо улыбнулась. — Это глупое имя для молодого человека, который выше меня ростом. Извини, сын! Я не буду так называть тебя больше.
Гил не ожидал этой победы. Он не был готов к ней. Но необходимо было схватить быка за рога, использовав до конца преимущество перед ослабевшим противником.
— И голова у меня уже месяц не болит. Скорее всего, я от этого уже избавился!
— Но откуда же ты знаешь, Гил. — Танис изо всех сил старался держать себя в руках. — Подумай, что произойдет, если ты заболеешь в пути, далеко от дома.
— Если это случится, я буду с этим бороться, — возразил Гил. — Я слышал, как ты сам рассказывал, что Рейстлин был настолько болен, что его брату приходилось ухаживать за ним! И это Рейстлина не остановило. Он был великим героем!
Танис собирался что-то ответить, но Лорана послала ему предупреждающий взгляд, и он промолчал.
— А куда бы ты хотел пойти, сынок? — спросила она.
Гил колебался. Решающий момент наступил. Он не надеялся, что их спор будет развиваться в таком направлении, но это произошло, и он решил до конца использовать сложившуюся ситуацию.
— В свою страну. В Квалинести.
— Это не обсуждается.
— Почему, отец? Назови хоть одну убедительную причину!
— Я могу назвать их дюжину, только сомневаюсь, что ты поймешь.
Первая из них — Квалинести не твоя страна.
— Танис, пожалуйста! — Лорана повернулась к Гилу. — Каким образом эта мысль, мапет, то есть сын, пришла тебе в голову?
— Я получил приглашение, очень красивое, очень любезное и вполне подобающее моему положению эльфийского принца.
Отец и мать встревоженно переглянулись. Гил проигнорировал их тревогу и продолжал:
— Это приглашение от одного из сенаторов Талас-Энтиа. Народ собирается устроить некий праздник по случаю возвращения дяди Портиоса из Сильванести, и этот сенатор считает, что мне необходимо присутствовать. Он говорит, что мой отказ по формальной причине, вроде этой, будет замечен.
Начнутся разговоры, что я стыжусь своего эльфийского происхождения.
— Как они посмели сделать это? — сказал Танис, едва сдерживаясь. — Какое право они имеют вмешиваться? Кто этот сенатор? Встрявший осел! Я…
— Танталас, послушай. — Лорана называла его полным эльфийским именем только в очень серьезных ситуациях. — Тут есть кое-что еще…
Она подошла к нему, и они тихо заговорили между собой.
Шепчутся. Всегда шепчутся. Гил старался выглядеть равнодушным, но внимательно прислушивался к их разговору. Впрочем, кроме слов «политический» и «действуй осторожно», ничего не разобрал.
— Это касается только меня, отец, — внезапно подал голос Гил. — Вы не приглашены.
— Не разговаривай со мной в таком тоне, молодой человек!
— Гил, дорогой, это слишком серьезное дело, — умиротворяющим голосом проговорила Лорана и успокаивающе положила руку на руку мужа. — Гил, когда ты получил это приглашение?
— День или два назад, когда вы оба были в Палантасе. Если бы вы были дома, то знали бы об этом.
Танис и Лорана снова переглянулись.
— Было бы неплохо, если бы ты сообщил об этом пораньше. И как ты ответил?
Мать явно нервничала, ее руки дрожали. Отец был разъярен, но хранил молчание. Ему приходилось его хранить.
