Я ехал в автобусе «зайцем». В стеклянном, чистейшем автобусе фирмы «Мерседес». Признаюсь тебе, очень трусил попасться…
Ведь предчувствовал, что моей пятидесятидрахмовой монеты на билет не хватит, и всё‑таки постеснялся попросить денег у Никоса. Тем более при всей искренней радости нашей короткой встречи между двумя пациентами он с первых минут начал как‑то странно приглядываться ко мне.
Тогда, девять лет назад, прежде чем впервые пригласить в гости, познакомить с семьёй, он подобным же образом поглядывал на меня, вроде бы взвешивая – а не станет ли этот явившийся из России одинокий человек ухлёстывать за его Инес? Когда он нас всё‑таки познакомил, и я увидел, какая Инес замечательная, какие чудесные у них девочки, я понял, что ему есть чем дорожить пуще собственной жизни. Но сейчас? Почему он так пристально посматривал на меня, будто хотел и не решался что‑то сказать?
На мои расспросы Никос ответил: всё благополучно, все живы–здоровы.
Сказал, что знает, где находится вилла Диаманди, ежедневно проезжает мимо на работу и с работы, ибо живёт теперь не в городе, а снимает верхний этаж пустующего дома на холме близ залива Кукинарес.
Он объяснил, что мой заливчик называется Канапица–бич. Тоже название имеет и остановка автобуса, которую я теперь боялся проехать.
Виляющее между морем и крутыми отрогами скал шоссе было полно машинами и мотоциклами. Они мчались с сумасшедшей скоростью. Будто здесь можно куда‑то опоздать.
Автобус же ехал медленно, с трудом вписываясь в бесконечные повороты. Для безбилетника это довольно противная ситуация… Я уже жалел о том, что не согласился подождать Никоса, когда он предложил отвезти меня к вилле на своей машине во время обеденного перерыва. Шёл первый час дня, и мне не трудно было представить себе, как нервничает пленённая на вилле Люся. С другой стороны, она могла посадить Гришку в коляску и спокойно отправиться на пляж, благо там есть большие зонты над лежаками. Могла бы окунуть Гришку в солёную водичку, заплатить пять долларов за тень.
В конце концов, домработницей или там сиделкой при ребёнке я не нанимался.
И всё‑таки совесть скребла.
Никем не застуканный, я благополучно вышел на остановке «Канапица–бич» и, уже подходя к воротам виллы, понял, что надежда моя не оправдалась. Среди мраморных колонн террасы мелькала голова Люси. Когда она услышала, что я открываю калитку, судорожное движение прекратилось. Она перегнулась через перила, крикнула:
— Где вас носило?! Вынуждена торчать здесь, потому что у вас нет ключей!
«В самом деле, – подумал я. – Не смог бы попасть в дом…»
Хотелось поскорей умыться, перекусить, с утра ведь, кроме кофе, во рту, что называется, маковой росинки не было.
Но не успел я войти в гостиную и вставить свёрнутую циновку в амфору, как Люся загородила собой путь на кухню.
— Где вас носило?! Нужно детское питание! Холодильник, в сущности, пуст. Почему вы явились с пустыми руками? Мы с Гришкой сейчас же, немедленно уезжаем в город. У меня кончились сигареты! И, пожалуйста, сидите здесь, пока не приедет агент! Звонила ему. Он привезёт вторую пару ключей. Звонил этот ваш Константинос, интересовался, как мы устроились.
— А где Гришка?
Она выкатила с террасы коляску со спящим ребёнком, сбросила тапки, надела туфли, быстро проверила содержимое сумочки, втиснула туда мобильный телефон.
И тут я на свою голову предложил:
— Давайте провожу к остановке, помогу сесть в автобус.
— Успокойтесь! Остановлю такси. Не нужны мне ваши услуги, – она сдёрнула с вешалки широкополую шляпку с кокетливыми искусственными цветочками, подскочила к зеркалу, надела её. Вдруг обернулась.
— Что вы уставились? Что стоите, как столб? Звонил мой муж, тоже спрашивает: «Где Гришка? Как Гришка?» Сообщил, у него в четверг регистрация в загсе, в воскресенье – венчание! Представляете, эта тварь подмосковная уже беременна! Получает прописку в Москве, законный брак, будет раскатывать с ним по заграницам. Все вы, мужчины – сволочи! – с этим возгласом она стала неуклюже выкатывать коляску. Цветочки на шляпке дрожали, из глаз полились слёзы.
Дверь за ней захлопнулась.
Я бросился на террасу, боясь, как бы переходя в таком состоянии шоссе, она не попала под колёса. Крикнул:
— Люся! Люсенька, осторожнее!
Не обернулась.
