— Коктейль «Амур»? Шахер–махер? – спросил я, выходя из воды.
Хозяин пляжа одиноко стоял, опершись о грабли, возле моих брошенных на лежак вещей.
— Крио? – в свою очередь спросил он. – Холодно?
— Кало! – бодро ответил я. – Хорошо!
После вчерашнего шторма море стало прохладным, снова похожим на шампанское.
— Лук! – сказал я и приоткрыл пакет с тёплой рыбой, которую я ни свет ни заря нажарил, чтобы взять с собой в путешествие с Янисом. – Смотри! Хочешь? Как тебя зовут?
— Абдула.
Мы прошли по чистому, взбитому, как крем, песку пляжа к его павильончику с терраской под тентом. До встречи с Никосом на краю шоссе оставалось минут двадцать. За это время я успел угостить Абдулу рыбой, а он меня – белым мартини.
Солнце вставало в безоблачном небе. Издали, со стороны парка, окружающего громаду хосписа, доносилось пение птиц.
— Кало? – снова спросил Абдула, глядя на меня.
— Кало. Как твой бизнес?
— Сентябрь, – он удручённо покачал головой. – Туристы финиш. Ты когда уезжаешь в свою Россию?
— Через три недели. Откуда ты знаешь, что я из России?
— Знаю. На острове все всё знают.
— Почему тебя зовут Абдула? Мусульманин?
— Я из Египта. Скоро тоже уеду. У меня в Асуане жена, больной мальчик. Даун.
Абдула рассказал, что хозяином пляжного оборудования и этого маленького кафе является не он, а знакомый мне Адонис.
«Вот тебе и шахер–махер, – с досадой на себя думал я, поднимаясь к шоссе. – Надрывается тут с утра до вечера, зарабатывает на семью. Вот тебе и коктейль «Амур»».
— А где девочки? – спросил я Никоса, садясь в машину.
— Суббота, – напомнил он. – В школе нет занятий. А у вас?
— Тоже.
— Сегодня выну тебе всё, что осталось, почищу дёсны. Отдохнёшь. А в понедельник сделаю слепки. Иначе ничего не успеем.
— Всё, что осталось?! Целых четыре зуба?
— Это уже не зубы… Терпи. Помни про Жана Габена!
— Помню, помню.
…Из «праксы» я вышел, как говорится, в полном упадке сил. Янис ждал на обычном месте. Рядом с ним размахивала руками и громко тараторила какая‑то женщина. Не вчерашняя англичанка. Приблизясь, я узнал перезрелую невесту Дмитроса.
— Яты? – тут же накинулась она на меня. – Почему?!
Что я мог ей ответить на трескотню вопросов – почему Дмитроса второй день нет дома? Где он ночевал? Что ему нужно на этой проклятой «норд сайд»? Неужели связался с какой‑нибудь туристкой?
Она, безусловно, считала меня виновным в столь долгом отсутствии жениха. Янис, довольный тем, что её ярость переключилась на меня, начал снимать швартовы с кнехтов, когда к нам, задыхаясь, подбежала Кула, мама Дмитроса.
Передала Янису плотно набитую сумку. Как обычно, потянулась ко мне, расцеловала.
Янис терпеливо объяснил им, что после восьми вечера сын, он же жених, будет в городе.
