Я покачал головой.
— Нет. А ты лучше попробуй еще подремать. Все равно дождь не закончился, пока рано выходить.
— Я уже больше не усну, – Лилия покосилась на Берту, запеленатую в мой плащ. Вздохнула. – Замерзла.
— Можешь не спать. Будем вместе смотреть на дождь.
— Будем, – кивнула она. Поднялась, аккуратно придерживая тряпки, и села рядом, прижавшись сбоку и положив голову мне на плечо. Так ей было теплее. Ведь несмотря на перестроенный метаболизм, измененные энергетические системы организма, способность оперировать магической средой и, вероятно, кое‑что еще, о чем я даже и не знаю, мое тело продолжало излучать тепло так же, как и любое другое, человеческое.
— А послушай, – пригревшись, спросила Лилия, – а если тем злодеям, что хотят освободить Вельзевула, удастся это сделать, нашему миру придет конец?
— Думаешь, наступит конец света? И как ты себе это представляешь?
— Небо станет черным от тени демона–разрушителя, вместо воды в реках потечет кровь, с неба посыплется сера, не знаю даже… но это обязательно должно быть страшно.
— Если бы Вельзевул был настолько могучий, он бы не позволил себя запечатать какой‑нибудь группке религиозно–фанатичных магов. Думаю, все будет иначе.
— И как?
— Соберется толпа, начнут кричать какую‑нибудь ерунду. Самый главный из них прочтет заклинание, разрушающее сдерживающий демона барьер. Произойдет что‑нибудь страшное, может, воздух расколется или земля в стороны разойдется. Где‑то должен этот барьер находиться, верно?
Лилия понимающе кивнула, хотя по глазам я видел, что полет моей фантазии ей было очень сложно понять.
— И вот когда выйдет из барьера Вельзевул, вся эта фанатичная толпа падет на колени и начнет клясться ему в вечной преданности, будут просить покарать их врагов, в общем, что‑нибудь в таком духе…
— А он?
— Отстаньте от меня, скажет он, и пойдет по своим делам.
— Что, так просто? – не поверила Лилия. – Просто отмахнется от них, словно от мух назойливых, и уйдет?
— Ну, если они будут очень назойливы, а я правильно понимаю логику Вельзевула, то он сначала поубивает всех, а потом уйдет по своим делам.
— Вот это уже больше похоже на демона–разрушителя! Вот только зачем ему всех их убивать, если они поклялись ему в верности?
— Может, ему не нужны такие последователи. Да ты сама подумай, он же целую тысячу лет просидел в неволе. Поди, разозлится, как десять тысяч инквизиторов. А когда освободится, когда увидит эту блеющую толпу, так не сдержится…
— Так им, злодеям, и нужно!
— Ну, можно и так сказать…
— Значит, побьет Вельзевул всех злодеев и пойдет по своим делам… Постой! – опомнилась она. – А какие могут быть дела у демона–разрушителя?
— Не знаю, – пожал плечами я. – Может, какие‑нибудь дела есть. Откуда‑то он же пришел. Вот, может, захочет домой вернуться, где его дожидается жена Вельзевулиха и дети Вельзевульчики. Целую тысячу лет пропадал родитель, поди, забыли все о нем. А он, оказывается, заперт был в барьере страшном, который злые маги поставили…
— Не верю! – возмутилась Лилия. – Сочиняешь ты все. Он же демон–разрушитель, какие у него могут быть жена и дети?
— Ну, меня же тоже демоном–разрушителем называют, – парировал я. – Хотя жены и детей у меня тоже нет…
— Ты не демон–разрушитель! – загорелась она. – Это недопонимание! А Вельзевул – злое и страшное чудовище!
— Может, оно и так. Но знаешь, все может быть немного иначе.
— Как?
— Прочитает главный заклинание, земля расступится, откроется барьер, заглянут в него люди, – а там пусто.
— Как это пусто? А куда делся демон?… Неужели издох? Или сбежал тайно, пока никто не видел… – Она задумалась. – Но если его больше не держит барьер, где он может находиться?
— Сидит рядом с тобой.
— Что? – Лилия вздрогнула и медленно повернула голову. Вот только посмотрела совсем не на меня. – Никого нет.
Я несдержанно прыснул.
— Не шути так! – воскликнула она. – Я же знаю – ты никакой не демон! Вельзевул злой, а ты добрый, – значит, ты не Вельзевул!
— Мне в это тоже хочется верить, – отозвался я. – Но исключить такой вариант я просто не могу.
— А что тебе мешает?
— Совпадения. Слишком много неоднозначных совпадений…
— Дождь закончился, – произнесла за нашими спинами Берта. Она, видно, давно проснулась, но не решалась прервать беседу, а когда увидела, что дождь прекратился, не удержалась, чтобы не объявить об этом.
— Да, – кивнул я, – закончился дождик. Позавтракаем и можем отправляться.
Но перед тем, как взобраться на коней, я признался Лилии:
— Если так уж случится, что Вельзевула освободят, и он окажется сущим злом, я с ним сражусь и попробую победить. Шансов, конечно, у меня мало, но силы для этого есть.
Моими словами юная искательница подвигов была очень довольна.
В Ар*censored*ию мы прибыли еще до полудня. Еле–еле протиснулись через толкучку на воротах и вышли на улицы города.
