Проснулся я оттого, что перед нашей каютой кто‑то остановился. Этот кто‑то был очень напряжен, если не сказать, пребывал в ярости. Я почувствовал его внимание. Кожей ощутил пристальный взгляд, которому не была преградой сосновая древесина. От него по спине бежали мурашки.
Затем этот кто‑то постучался…
Вернее, выбил дверь ногой, едва не сорвав с петель. Хорошо, что я не закрылся на засов, иначе он выломал бы его вместе с гвоздями. Дверь, распахнувшись, стукнулась об лавку, на которой спала Лилия, немедленно взвизгнувшая от испуга и неожиданности. Не удержав равновесия, она, ясно дело, шлепнулась на пол и больно ударилась копчиком. Берта, вздрогнув от шума и грохота, так резко подняла голову, что оставила на подушке очки и уставилась на незнакомца своим убийственным взглядом.
Тот, как ни странно, не испугался. Он не бросился бежать, не затрясся, не подал никаких признаков паники. Только беззвучно прошептал что‑то и щелкнул пальцами. А затем повернулся ко мне.
Я узнал его. Это был тот странный человек в синей мантии, который таращился на меня в бухте И он просто кипел от ярости.
— Ты! – ядовито прошипел он. – Это действительно ты!
— Эй! – попыталась возмутиться с пола Лилия, но незнакомец окинул ее суровым, предупреждающим любое возмущение взглядом. Настолько растерянной и испуганной я видел ее только после встречи с медведем.
— Ты! – словно одержимый продолжал он. – Ужасное чудовище, скрывающееся под личиной человека. Но я знаю, кто ты… Я понял, кто ты… Знаю, почему ты здесь… Я понял, почему ты здесь…
— Угомонись! – холодно потребовал я, нутром чувствуя, что этот человек не так уж безумен, как кажется, и чрезвычайно опасен. – Чего тебе нужно от меня?
— Ты разговариваешь? – внезапно поразился он.
— Разговариваю, – осторожно подтвердил я.
Незнакомец на секунду замолчал, но потом гнев его вспыхнул с новой силой.
— Нет, я не могу ошибаться! Ты – отродье Вельзевула… Об этом меня известили маги–наблюдатели! И мои собственные глаза тоже не могут лгать! Я вижу тебя насквозь!
В его словах чувствовалось сомнение. Растерянность. Он не ожидал встретить меня здесь и не мог решить, как поступить, что сделать. Я должен был воспользоваться этим, взять ситуацию в свои руки, быть тактичным, дипломатичным, настойчивым.
— Поразительно! – начал я. – Вы можете видеть меня насквозь! Не буду отрицать свою возможную связь с тем, кого вы называете Вельзевулом, но все же мне неприятно, когда меня называют отродьем. Быть может, вы успокоитесь и объяснитесь, наконец?
Незнакомец не поддался.
— Ты проник на корабль, чтобы попасть в султанаты? – Он вперил в меня свой безумный взгляд. – Почти уничтожил Гинну, тайно посетил Берон и Корону, явился в Ар*censored*ию… Ты хочешь найти гробницу своего создателя, чтобы помочь пробудить его? Где этот недоумок, который похитил талисман?
Он быстро осмотрелся. Но Германа, что неудивительно, с нами не оказалось.
— Этого, как вы его назвали, «недоумка» сейчас здесь нет. Может, выдохните и объясните, чего вам от меня нужно и кто вы, собственно, такой?
Незнакомец вытянул вперед руку, будто бы защищаясь от меня.
— Я не буду называть тебе своего имени! Ты желаешь сразиться со мной?
Сражаться с ним я не хотел. Слишком уж странным был этот человек. Каким‑то пугающим, несдержанным, опасно безумным. Я косился на меч, стоящий у лавки, думал, что мог бы успеть выхватить его и разрубить этого ненормального пополам, прежде чем он успеет произнести еще какую‑нибудь глупость, но почему‑то не мог решиться. Думал воспользоваться магическим, эфирным клинком, так было бы даже быстрее и проще, но, опять же, что‑то сдерживало меня от этих действий.
— Ба! – вдруг воскликнула Лилия. Она все это время сидела на полу и пыталась разглядеть лицо странного незнакомца. – Да это же Инферрио, ректор академии магов! Я видела вас раньше, на раутах в королевском дворце…
— Мерзавка! – Маг перевел взгляд на девушку, уделил ей немного внимания. – Ты! Руденберг! Леди… Что здесь делает леди Руденберг? Что ты сделал с ней?
— Ничего. – От обилия оскорблений, и не только в мой адрес, я начал злиться. Но тот факт, что этот человек – ректор академии магов Инферрио и, судя по словам Германа, невероятно могущественный маг, сдерживал меня от безрассудного нападения. – Лилия здесь по собственному желанию.
— Ты! – Взор его вновь обратился ко мне. – Не лжешь… Что ты собрался сделать с людьми на этом корабле? И если ты попытаешься причинить кому‑нибудь из них вред… даже преступникам, я тебя остановлю. Я тебе не позволю!
— Я не желаю с тобой сражаться, – предупредил его я, уже без вежливости. – Ты сам должен понимать это – если мы начнем бой, от корабля не останется и дощечки. Как тогда сохранить жизни людям? Даже преступникам?
Он посмотрел на Лилию, лицо которой застыло в странной гримасе, то ли улыбке, то ли испуге, перевел взгляд на Берту, уже нацепившую на нос очки.
— Успокойся. Соберись, – продолжил я. – Когда сможешь трезво соображать, мы и поговорим.
Инферрио со злобой уставился на меня. Затем снова одарил взглядом Лилию.
