— Неужели не пробирает? – удивилась старуха. – Нашу деревню все за версту обходят, а если повстречают девчушку дьявольскую, так с криками убегают. А ты чего еще здесь?
— Не привык я убегать с криками.
— Да, вижу… – Она окинула меня взглядом, чуть почмокала тонкими высохшими губами. – Какой‑то ты спокойный.
— Не спокоен я, бабка, – продолжил я. – Да и тебе тоже спокойно не должно быть. Рядом в доме человек умирает. Скоро маленькая девочка без матери останется. Но почему‑то тревожится об этом заблудший незнакомец, а не соседи–селяне.
— Неужели ведьма при смерти? – испугалась старуха.
— К утру дух испустит, – кивнул я.
— Ой, горе‑то какое… – схватилась она за голову. – Ты проходи, проходи. Только я еды не дам. Самим есть нечего, а урожай не скоро будет.
Я прошел в дом, сел на лавку. Бабка, кряхтя и охая – годы взяли свое, – взобралась на ту же лавку, но чуть подальше и повернулась ко мне.
— Правда, что ли, умирает ведьма?
— Чистая правда.
— А ты, стало быть, лекарь?
— Не лекарь. Но лекари ей не помогут. Никто не поможет. Она переживет ночь, не более. Завтра днем она будет мертва. Что будете делать?
— Вот и пришло ее время, – вздохнула бабка, пропустив мимо ушей все мои слова. – И отправится Грета к своему суженому…
— Суженому?
Старуха всплеснула руками.
— Да к дьяволу отправится она, чтоб ему пусто было.
— Это мы опустим, – попросил я. – Когда она умрет, сиротой останется маленькая девочка. Кто‑нибудь позаботится о ней?
— Позаботится? – Она вздрогнула. – К ней люди подойти‑то боятся. Она как глянет, так кровь в жилах стынет. И ведь она постоянно на улице, постоянно смотрит. У нас из‑за этого почти вся деревня разбежалась. Никто ее терпеть не может, кроме мамки.
— А почему мать ее не боялась?
— Ведьма она, вот и не боялась.
— Ведьма? Значит, колдунья. Она использовала барьер, отражающий магию? Или какие‑то другие заклинания.
— Мы не видели, как она колдовала…
— А в общении с девочкой. Когда она смотрела на нее. Она могла просто смотреть на нее, без магии, без заклинаний, без жестикуляций?
— Не могла она смотреть, – проворчала старуха. Кажется, она уже устала. – Слепая была… с рождения.
— А отец девочки? Он мертв, в бегах, или вовсе неизвестен?
— Дьявол – отец ее, – буркнула бабка.
— Это мы решили опустить. Биологический отец… Обрюхатил ее кто?
— Бес рогатый ее обрюхатил. – Она начала клевать носом. Возраст брал свое. – Она как‑то в город ездила. Вернулась и девчонку эту родила. Знаю! Это все ведьма та, графиня кровавая. – Старуха разбушевалась. – Это она беса натравила, чтобы тот девку обрюхатил. Она козни нам строит. Из‑за нее уже шестой год у нас урожай гибнет!
— Спасибо вам за сведения. – Я поднялся с лавки. – Пойду проверю, как больная. Не оставлять же их одних в такой тяжелый момент.
Старуха окликнула меня, когда я дошел до порога.
— Оставайся на ночлег у меня, – сказала она. – Все равно не уйдешь до утра.
— Мне место не нужно, – ответил я. – Но если вы дадите ночлег моим спутникам, я буду благодарен.
— Пусть ночуют. Но еды не дам, самим есть нечего, а урожай не скоро будет.
— Еще раз спасибо. – Я вышел за дверь.
Герман и Лилия молча переминались возле колодца. Даже не ругались. Видимо, боялись того, что страшная зеленоглазая девочка выйдет оттуда и напугает их до смерти. У них были совершенно жуткие выражения лиц, такие, словно их только что привели на казнь. Причем не на чужую казнь, а на их собственную. У меня эти физиономии почему‑то вызывали смех. Хотя смеяться мне совсем не хотелось. Я остановился на пороге дома Греты. Обернулся.
— Старуха из того дома, – я указал на хижину, – пустит вас переночевать.
И нырнул в дверной проем.
Берта сидела на коленях, обхватив мать за руку. Она услышала меня и повернула голову. Глаза у нее были самые обыкновенные, просто очень большие и зеленые. Девочка не проронила ни слезинки, хотя я понимал, что скоро она не сможет сдерживаться.
— Она так спокойно дышит, – неожиданно улыбнулась мне Берта. – Мне кажется, что ей стало лучше.
— Она больше не чувствует боли, – объяснил я. – Больше не страдает. Но болезнь осталась. Мне не удалось исцелить ее.
Девочка нежно погладила руку матери, а затем сильно сжала ее тонкие пальцы.
— Почему вы меня не боитесь? – после продолжительного молчания спросила она. – Все меня боятся. Боятся моих необычных, пугающих глаз. Все, кроме мамы. Но мама их просто не видит. А вы видите и не боитесь меня. Почему так?
— Просто не боюсь. Я вообще ничего не боюсь.
— Честно–честно?
— Честно, – кивнул я. А затем присел на колено и заглянул девочке прямо в глаза. Хотел доказать, что не боюсь ее, и заодно рассмотреть возможный источник воздействия магии. Но не увидел ничего, только большие и испуганные глаза маленькой девочки.
— А–а, – неожиданно простонала больная. Она подняла правую руку и прощупала воздух вокруг себя. – Боль… ушла. Я… в раю…
— Мама! – вскрикнула девочка, сильнее вцепившись в руку Греты, но та, похоже, не чувствовала ее прикосновений. Тактильные ощущения ушли, вместе со способностью чувствовать боль.
