Словно коварные разбойники, мы двинулись к костру. Я старался не шуметь, ни листвой, ни ветками, но позади постоянно что-то хрустело, пыхтело и чертыхалось. Маг даже при всем старании не мог двигаться бесшумно. Лилия тоже, заменив тяжелый доспех на кожаную курточку и холщовые штанишки, легко справлялась с заданием, но Герман с непревзойденным успехом шумел за всех троих.
Но нам в какой-то мере повезло, рядом с костром никого не оказалось.
Небольшая сухая полянка под большим раскидистым дубом стала своеобразным оазисом, готовым приютить уставших путников. Метрах в пятидесяти от костерка темнела гладь лесного озера. Настоящий райский уголок, затерянный в дремучем лесу.
— Здесь никого нет, — потрепал затылок Герман. — А почему тогда горит костер? И дрова заготовлены.
— Точно вам говорю, это разбойники! — Лилия опасливо оглянулась. — Сейчас они выскочат из засады и нападут на нас.
— Никто не выскочит. — Я напрягал слух и зрение, но не мог обнаружить людского присутствия. Никто не прятался в кустах, не скрывался за деревьями, не сидел на крупных ветках дуба. На этой поляне не было никого. Совершенно никого.
Но я не мог избавиться от ощущения чужого присутствия. У меня кровь стучала в висках, настолько оно было ясным, но я не видел никого. Ни единой живой души. Никого, кроме своих компаньонов.
— Ну, на нет и суда нет, — быстро смекнул Герман и сел возле костра. Повернулся к нам. — Смелее. Если здесь кто-нибудь есть, они ушли ненадолго и скоро вернутся. Тогда и поговорим. А если никого нет — некому будет упрекнуть нас в нахальстве.
Лилия согласно кивнула и тоже устроилась рядом. Полезла в заплечную сумку, видно, сыскать что-нибудь на ужин. Я же не торопился и сперва решил осмотреться более пристально.
— Спущусь к воде, — бросил я и направился к озеру.
Вода лесного озера была спокойной, гладкой, словно зеркало, черной, как мазут. Берег был крутым, тонкие изогнутые корни вырывались прямо из земли и уходили в воду. Купаться здесь не хотелось, особенно ночью, казалось, что стоит ступить в эту пугающую воду, и вырваться из нее назад уже не получится.
Где-то справа раздался приглушенный всплеск. Я вздрогнул, насторожился, даже потревожил Эфира, но все равно никого не обнаружил. Звук точно издало не человеческое существо. Рыба или какой-нибудь зверь вроде выдры, ондатры или бобра, но не человек. Люди производят намного больше шума.
Затем вернулся к костру.
— Магистр, а где вы учились магии? — Герман сунул в рот кусок ржаной лепешки. — В керенорской академии таким заклинаниям не научат. Где-то есть секретная академия? Или вы обучались еще до образования академии?
— Ты серьезно полагаешь, что мне больше тысячи лет?
— А что в этом такого? — Он запил лепешку водой из кожаной фляжки. — Говорят, что ректору академии, Инферрио, больше двух тысяч лет! Хотя сам он утверждает, что ему всего семьсот тридцать.
— Значит, это правда, что маги живут так долго? — присвистнула Лилия.
— Еще бы! — Герман прожевался и похлопал себя по груди. — Я вот выгляжу на двадцать, а мне уже семьдесят четыре!
— Врешь, — безошибочно определила Лилия, смерив мага недоверчивым взглядом.
— Вру, — понурил голову он. — Но когда я овладею магией, то даже в семьдесят лет я буду выглядеть на двадцать. Смогу охмурять молодых пастушек, удивлять колдовством. И даже в двести лет мои силы не угаснут…
— А чему учат в академии? — прервал его фантазии я.
— Магии, — смутился он. — Чему же еще могут учить в академии магов?
— А более подробно?
— Ну… — задумался он. — Самая большая кафедра — Кафедра божественной магии. Там учат основам богослужения, песнопению, врачеванию, но не самой магии. Настоящая магия преподается на Кафедре стихийной магии! Я именно там учился. Много студентов изучает божественную магию вместе с чем-нибудь еще, потому что на церковной кафедре студентам платят стипендию, а денежки любят все.
— А ты, значит, ее невзлюбил?
— А то! — Герман отодвинулся от огня. Ему стало жарко. Его мантия была плотной и наверняка теплой. — Мне не нравится, когда в веру вмешивают деньги. Как можно кому-то платить за то, чтобы кто-то восхвалял бога, или наоборот, просить с людей деньги за то, что они верят, верят от чистого сердца!
— Реклама, — поддержал его я. — Вкладываешь в нее огромные деньги, чтобы потом получать еще больше.
— Рек-лама? — не понял маг. — Это какая-то форма магии?
— Вроде того, — кивнул я. — Фокус, который заключается в том, чтобы расхвалить что-нибудь, а потом продать, подороже или подешевле, главное, чтобы вообще продать…
Метрах в пятнадцати от костра неожиданно зашуршали кусты. Что-то быстрое и ловкое, практически незаметное, перелетело из одних кустов в другие. Это был не человек. Человек просто не мог двигаться так быстро. Тем не менее ощущение чужого присутствия усилилось, Эфир тоже был не на шутку встревожен, а демон, это я знал точно, без веской причины никогда не напрягался.
