- Как что? Сегодня сообщу Ему об этой просьбе. Я не в праве не довести ее до Иисуса. Но теперь события могут принять самый неожиданный оборот. Между Ним и этой конторой вряд ли возможно согласие. Они слишком разные, между ними историческая пропасть. Не представляю, как и о чем они могут договориться.
- Ты чего-то боишься?
Введенский ответил не сразу. Он обнял Веру и прижал ее к себе.
- Ты думаешь, Матвей сам по себе решил убить епископа Антония. Я в это не очень верю. Большая вероятность, что его надоумили. Возможно, тот же самый Чаров.
- Мой отец, кстати, никогда его не любил. Да и я тоже. Папа называл его двоедушным.
Введенский кивнул головой.
- Я всегда его таким и воспринимал. Но меня сейчас волнует другое. Наша патриархия - это по сути дела новый синедрион. А чем патриарх лучше Каиафа. Иисус им так же мешает, как и тем деятелям
Вера даже отстранилась от Введенского.
- Ты хочешь сказать, что они могут Его убить?
- А почему нет. Те убили, точнее, вынесли Ему смертный приговор, почему нынешние не могут сделать что-то похожее. Ведь если так рассудить, с того времени мало что изменилось. В том числе и люди, по отношению к Иисусу они испытывают схожие чувства. Он им так же мешает, как и тогда.
- Но это страшно. Надо срочно Его предупредить.
Введенский грустно улыбнулся.
- Полагаешь, Он этого не знает, не понимает, не учитывает. Но ведь и тогда Он все осознавал, а все равно пошел на Голгофу. Для Него это может быть был единственный способ победить эту камарилью. А если и сейчас Иисус захочет повторить то же самое, не найдя другого способа их одолеть?
- Нет, ты говоришь ужасные слова. Какой в этом смысл?
Введенский пожал плечами.
- Тогда распятие было у него последним аргументом. Может, и сейчас Он прибегнет к нему, если ничего другого не останется. Мы никогда до конца не поймем логику Его поступков. Но тогда это устроило всех, я подозреваю и апостолов. Без Него им стало гораздо легче, они почувствовала себя самостоятельными, каждый теперь мог идти своим путем. Что и произошло. И сейчас - тоже.
- Но тогда это не принесло пользы. Все пошло, как пошло. Результат известен.
- Польза все же была, не соверши Он этот поступок, на том все, возможно, и заглохло бы. Но в любом случае я очень не хочу, чтобы события развивались бы по схожему сценарию. Я все больше убеждаюсь, что Он сделал роковую ошибку, повторение которой я бы ни за что не хотел; Его смерть ничего не изменит; если что и способно изменить, так это Его жизнь. Но как Его убедить, если Он примет такое решение, не представляю.
Вера задумалась.
- А мне кажется, это можно сделать.
- Как? - удивился Введенский.
- С помощью Марии Магдалины. Ты не совсем прав в утверждении, что Его гибели радовались все. Я знаю, по крайней мере, одного человека, для которого это стало трагедией. Однажды она мне сказала, что сильно переживала Его уход. Она тогда была против поступка Иисуса. Потом они много обсуждали эту тему. Думаю, она будет против и теперь.
- Возможно, в этом есть свой резон. В случае чего, я буду убеждать говорить с Иисуса, а ты - говорить с его женой.
57.
К Иисусу они приехали под вечер. Введенский немного волновался. Во-первых, не знал, как отнесется Он к просьбе Чарова о встрече с патриархом, во-вторых, когда он с Ним говорил по телефону, то ему показалось, что голос Иисуса звучит как-то напряженно. Может, что-то произошло, может, они не к времени? Но так как формального отказа от встречи не прозвучало, Введенский и Вера сели в машину и отправились в путь по хорошо знакомому маршруту.
Предчувствие Введенского не подвело, он сразу обнаружил, что здесь происходит очередная горячая баталия. И как обычно ее закоперщиком выступает апостол Павел. Этот невысокий, лысый, невзрачный человек буквально преображался, когда речь заходила об отстаивание своей позиции. Он превращался в охваченного яростью льва, а его всколоченные волосы по краям лысины походили на гриву.
- Послушайте, Марк, вам это будет полезно, - проговорил апостол. - Наши разногласия становятся все более непреодолимыми. Только что мы обсудили арианскую ересь, оказалось, что Иешуа придерживается близких взглядов. А до сегодняшнего дня я полагал, что он согласен с Никейским символом веры. Теперь очередь дошла у нас до пелагианства. Скажи, Иешуа, пусть он узнает о твоих истинных взглядах.
Иисус встал со стула и прошелся по залу. Все присутствующие проводили его взглядом.
