Чаров даже подумал: не стоит ли ему тихо удалиться и не мешать патриарху заниматься своими делами. Когда он ему понадобится, тот его позовет. Но в этот самый момент, когда он уже собрался уходить, его остановил голос патриарха.
- Как вы думаете, почему одному человеку удалось перевернуть весь мир?
Вопрос застал Чарова врасплох.
- Я как-то не думал, - пробормотал он.
- Человек, который по-настоящему верит в то, что говорит и делает, способен обратить в свою веру миллионы других людей, у которых этой веры и близко нет, чего бы они на сей счет не думали Вот вы верите в свою веру?
- Верю. - Чаров попытался придать своему голосу максимальную убежденность.
Патриарх усмехнулся, поставил книгу на место и снова занял свое кресло.
- Я знаю епископа Антония, в молодости мы могли даже стать близкими друзьями. Но не стали. Бог не позволил. Он тогда знал, как далеко мы разойдемся. Вы понимаете, о чем я?
- Да, Ваше Святешейство.
- Епископ Антоний при своей внешней мягкости очень твердый и убежденный человек. Если решил, не отступит. Руку на отсечение даю.
- Я тоже так думаю.
- А ведь опасность-то большая. Давно такой опасности не было. Может, со времен раскола. Почему у Лютера получилось?
- Вы только что сами сказали.
Патриарх кивнул головой.
- Сказал, но только половину правды. А другая половина - это когда человек угадывает потребность времени. А потребность времени всегда скрыта от людей, они о ней и не догадываются до того момента, пока кто-то не поведает им об этом. И тогда у всех, как по команде раскрываются глаза. В этом-то и огромная опасность. Заранее неизвестно, кто будет таким человеком, и какие идеи он озвучит. Поэтому церковь всегда боролась с любым инакомыслием. Она - великая ценность, а потому ее следует всегда оберегать от любых покушений. Это наша святая обязанность.
- Полностью с вами согласен, - склонил голову Чаров. - Любой ценой.
- Как вы думаете, каким будет следующим шагом епископа?
Чаров ответил не задумываясь.
- Отправится к отцу Вениамину. Он ведь тайный его соратник, хотя заверял, что не разделяет его воззрений. Но мы же с вами всегда знали...
- Знали, - согласился патриарх. - Наши мысли совпадают, я тоже так думаю. Не исключено, что там он все и начнет. Вы должны быть в курсе каждого его шага, каждого движения, каждого его вздоха.
- Именно это и собираюсь делать. Я уже послал к отцу Вениамина его сына Матвея, чтобы он следил за тем, что там происходит. Он нас не подведет, сделает все, что надо.
- Вы поступили очень предусмотрительно. Я еще раз убедился, что не ошибся в вас.
- Служить вам - высшее для меня счастье.
- Не мне, а Господу.
- Да, Господу, - поправил он себя, но мысленно произнес: "Не Господу, а тебе, патриарх. А служим ли мы Господу, об этом только Господь и знает".
- Я хочу, чтобы вы занялись этим делом вплотную. Все остальное может подождать. Докладывайте мне в любое время, даже если я сплю. Есть вещи и ситуации, которые важней отдыха и сна.
38.
Вера приехала к Введенскому в не самом лучшем настроении. Это он сразу понял по ее виду. Впрочем, она своего состояния и не скрывала. Уселась в кресло и стала смотреть перед собой, словно была в комнате одна. Он знал эту ее привычку, иногда, когда она была в расстроенных чувствах, могла пребывать долго в таком состоянии, не замечать никого вокруг. Введенский обижался на нее только в начале, затем постепенно привык к этой ее манере. И терпеливо ждал, когда девушка вернется к действительности.
Выждав какое-то время и поняв, что она может еще долго быть погруженной в саму себя, он сел перед ней на колени и нежно сжал ее холодные пальцы.
- Что случилось, Вера?
Она, словно очнувшись от сна, посмотрела на него.
- Я поссорилась с отцом.
- Почему?
-Из-за этой реликвии, шарфа Богородицы. Он был очень зол, он говорил, что кто-то пытался сорвать его демонстрацию, да еще клялся именем Христа, что это подделка. Он клял этого человека что есть силы. Я не выдержала и сказала отцу, что это настоящий Христос. И ему точно известно, что это не настоящая вещь. В ответ он сильно рассердился на меня, стал кричать, что я произношу богопротивные, кощунственные слова.
- Вера, но эта реакция закономерна, скажи любому человеку, что здесь, в одном из пригородов проживает Христос вместе с Марией Магдалиной и апостолами, ни один здравомыслящий человек в это не поверит. Поэтому реакцию твоего отца закономерна.
- Но мы же поверили.
- Не сразу. И нам повезло, мы познакомились с Ним.
- Даже если ты и прав, то все равно дело совсем в другом. Он никогда так со мной грубо не обходился, называл разными именами, обвинял в самых страшных грехах, словно инквизитор еретика.
- В том числе и в том, что общаешься со мной, - вставил Введенский.
- Да, - подтвердила Вера. - Это было один из главных пунктов обвинений.
- Что же ты ему на это ответила?
Вера с некоторым удивлением посмотрела на него.
- Если я у тебя, разве мой ответ не понятен.
