Вера замолчала, откинувшись на спинку кресла. Введенский тоже не произносил ни слова, он понимал, что происходит в душе его возлюбленной. Воспитанная в семье правоверного священника, крупного церковного иерарха, с младенчества впитав в себе все эти догмы, представления, обряды ей трудно одномоментно отказаться от всего этого набора. Да он и сам пережил нечто подобное, ему тоже пришлось идти по сходному пути. Правда, он воспринимал отказ от прежних воззрений, как освобождение. Может, не сразу, но по крайней мере, долго он не мучился. Почти с самого начала в нем жило подспудное ощущение, что он на верной дороге, то, что с ним происходит, является единственно правильным. И это сильно снижало накал мучений, вызванных сбрасыванием с себя навязанному ему образа жизни. Но у Веры, во-первых, этот процесс начался гораздо позже, во-вторых, она глубже него увязла в этом топком болоте, к тому же она женщина. А у женщин подобные вещи идут тяжелей, им трудней, чем мужчинам, сбросить с себя шкуру, сотканную из внушенных стереотипов. Вера у женщин обычно глубже и бездумней, она пронизывает их целиком. Он ни раз сталкивался с такими фанатками, лишенными всякой способностью к рассуждению, сопоставлению, анализу, убежденных в своей правоте. Что-либо доказывать им абсолютно бессмысленное занятие, их или надо не замечать, или бороться с ними не на жизнь, а на смерть. К счастью Вера не такая, хотя порой у него зарождались опасения, что со временем из нее может вырасти что-то подобное. По крайней мере, предпосылки для такого развития событий ему, казалось, были. Но к великому его счастью, он, судя по всему, все же ошибался. К тому же им обоим несказанно повезло, они познакомились с Иисусом и Марией Магдалиной. И это невероятно ускорило преображение Веры. То, что могло бы занять годы, сократилось до дней и недель. И было бы гигантской ошибкой не воспользоваться такой счастливой возможностью. Впрочем, в данный момент почти все зависит от нее. Он лишь может помочь ей, наконец, обрести, себя, освободиться от жуткой власти коллективного бессознательного, под плотным куполом которого пребывает так много людей. Что ж, посмотрим, как станут развиваться события. А интуиция ему подсказывает, что все случится быстро, в самое ближайшее время. Может, даже часы.
- И что ты думаешь обо всем этом? - спросил Введенский.
Вера медленно повернула в его сторону голову.
- Я не знаю, как быть с отцом. Он мне не простит, если я поступлю не так, как он считает нужным и правильным.
- Это тяжелый выбор. Но его предстоит сделать.
- Да, возможно, - пробормотала Вера. - Я так люблю Марию, - неожиданно сказала она.
- Так же, как я Христа. Это великая пара. Ты знаешь, когда я общаюсь с Ним, забываю, что Он Бог. Просто замечательный, невероятный по глубине человек. Мне с какого-то момента стало даже казаться, что между Богом и человеком нет такой непреодолимой пропасти. Есть некая зона, где они встречаются, переходят один в другого, сливаются между собой. Ведь не случайно, Его называют человек-бог, что у Него две ипостаси. Так, в сущности, должно быть у каждого. Мы слишком углубились в человеческую сущность, забыв о второй нашей неделимой части. Я даже думаю, для того, чтобы напомнить нам об этом Он и появился сейчас.
- Полагаешь, это его цель?
- Да. Иначе все остальное не имеет смысла. Можно разрушить нынешнюю церковь, но на ее месте быстро возникнет другая, но ничуть не лучше, с те ми же пороками. Ведь если суть человеческая сохранится в неизменном виде, то человек ничего другого создать не сможет по определению. Поэтому Он так и переживает, так как понимает грандиозность стоящей перед Ним задачи, которую Он недооценил свой первый визит на землю. Самое печальное, что большинство апостолов на этот раз ему не помощники, они в большинстве своем хотят сохранить то, что уже существует. Вот и разрастается стремительно конфликт между Ним и ими.
- Это печально, - произнесла Вера. - Но, к сожалению, ты прав. Я вижу, что и Мария грустная. Она понимает, как Ему трудно. Хотя и тогда, в первое свое пришествие было не легче.
- Кто знает, - покачал головой Введенский. - Тогда Он создавал все с нуля, теперь же все нужно перестраивать. Или даже полностью разрушить и строить заново. Даже не знаю, что легче. - Введенский замолчал, он не мог решить, говорить ли Вере о предложение Иисуса стать его апостолом. Скажет, как-нибудь потом.
- Мы должны им помочь, сделать все, что в наших силах, - произнесла Вера.
- Мы и без того помогаем, - осторожно проговорил Введенский.
- Нет, мы делаем очень мало, - убежденно возразила девушка.
- К тебе Мария не обращалась ни с какой просьбой? - поинтересовался он.
- Что ты имеешь в виду?
- Ну, что-то просила сделать, - неопределенно пожал он плечами.
- Нет, ничего. - Вера вопросительно посмотрела на него. - А почему спрашиваешь?
Но отвечать на этот вопрос Введенскому не пришлось, так как показался его дом.
40.
