– Чего тянуть кота за хвост? Даже если ты не робкого десятка, мы втроем быстренько тебя скрутим, а леди посмотрит у тебя в карманах. Не трать наше время и силы, приятель. Может, деньги тебе подкинули, пока ты не видел.
Он так упорствовал и храбрился, что, перед тем как сдаться, даже позволил себе поднять взгляд до уровня моих колен, но не выдержал и снова опустил глаза, сунул руку в карман своих брюк и вытащил оттуда тугой сверток из нескольких купюр. Я взял у него сверток и развернул: одна пятидесятидолларовая банкнота, две двадцатки и одна десятка. Я возвратил деньги Феннеру. Тут он в первый и последний раз поднял взгляд и, до глубины души пораженный, посмотрел прямо мне в глаза.
– Бери и проваливай, – велел я ему. – Я просто хотел проверить. Погоди-ка. – Я подошел к мамаше, взял у нее ключ и передал ему. – В следующий раз, перед тем как отдать кому-нибудь ключ, позвони мне. Я сам запру дверь, когда буду уходить.
В ответ он только промолчал. Несчастный болван не догадался даже спросить мое имя.
После его ухода мы с Солом снова сели.
– Видите, – благодушно заметил я, – когда вы не врете, все в порядке. Теперь мы знаем, как вы вошли. Следующий вопрос: что вам здесь понадобилось?
Наученная горьким опытом, мамаша уже была наготове.
– Помните, – ответила она, – мой муж считал, что Луис – коммунист? – (Я ответил, что помню.) – Ну вот, мы до сих пор так считаем. Я имею в виду после того, что мистер Вулф сказал нам в понедельник днем. Мы по-прежнему в этом убеждены.
– Кто это – «мы»?
– Мой сын и я. Мы это обсудили и мнения своего не изменили. Сегодня, когда муж сказал нам, что мистер Вулф не верит признанию Уэбстера и что дело, возможно, еще не закончено, мы подумали: что, если нам прийти сюда, найти какое-нибудь доказательство того, что Луис – коммунист, и показать его мистеру Вулфу? Это могло бы все упростить.
– Это могло бы все упростить, – сказал я, – потому что, если бы он оказался коммунистом, мистеру Вулфу было бы уже наплевать, кто и за что его угрохал? Так?
– Разумеется. Разве вы сами не понимаете?
– Как тебе такая версия? – спросил я у Сола.
– Бред! – с чувством ответил он.
Я кивнул и повернулся к Джимми:
– Теперь ваша очередь объяснять. У вашей матери так странно устроены мозги, что ей это дается с трудом. Ну, чем вы нас попотчуете?
Джимми по-прежнему смотрел волком. Его взгляд был устремлен прямо на меня.
– Думаю, – хмуро проговорил он, – я был кретином, что заявился сюда.
– Хорошо. Что дальше?
– Думаю, вам удалось припереть нас к стенке, черт бы вас побрал!
– Дальше?
– Думаю, придется рассказать вам правду. Если мы этого не…
– Джимми! – Мамаша вцепилась ему в руку. – Джимми!
Он упрямо продолжал:
– Если мы этого не сделаем, вам бог весть что может взбрести в голову. Вы уже приплели сюда мою сестру, намекнув, будто у нее был ключ от квартиры. Я с удовольствием заткнул бы вам глотку – может, в один прекрасный день я так и поступлю, – но сейчас мы должны рассказать вам всю правду. Что поделаешь, Гвен тоже замешана. Она написала ему несколько писем – не того рода, что вы могли подумать, а мы с матерью каким-то образом узнали о них и испугались, как бы они не всплыли наружу. Вот и пришли сюда, чтобы забрать их.
Мамаша выпустила его руку и торжествующе посмотрела на меня.
– Вот и все! – воскликнула она. – Письма как письма, ничего плохого в них нет, но они очень личные. Понимаете?
Я бы на месте Джимми ее придушил. Он выдал нам довольно правдоподобную версию, но, когда она буквально остолбенела, узнав, что сын собирается сказать правду, а потом, услышав, что именно он рассказал, мигом пришла в себя, оставалось только поражаться, как таких дур земля носит. Однако ее торжество я встретил с ледяным лицом. По глазам Джимми было видно, что из этого фрукта вряд ли выжмешь что-то еще, а коль так, следовало сделать вид, что я проглотил их ложь. Поэтому я немедленно оттаял и сочувственно улыбнулся.
– А сколько всего было писем? – поинтересовался я у Джимми.
– Точно не знаю. Около дюжины.
– Я понимаю, – кивнул я, – почему вы не хотите, чтобы они тут болтались, вне зависимости от их содержания. Но либо Рони их уничтожил, либо они где-то в другом месте. Здесь вы их не найдете. Мы с мистером Пензером искали кое-какие бумаги – они не имеют никакого отношения ни к вам, ни к вашей сестре, – а уж мы-то искать умеем. Когда вы явились, мы как раз закончили обыск, и можете мне поверить, здесь нет ни одного письма вашей сестры, не говоря о дюжине. Если хотите, могу выдать вам справку об этом.
– Вы могли их не заметить, – возразил Джимми.
– Это вы могли, – поправил я его, – а мы – нет.
– А ваши бумаги нашлись?
– Нет.
– Что в них?
– О, они нужны, чтобы уладить некоторые формальности.
– Вы говорили, они не имеют отношения к… к моей семье?
– Ни малейшего, насколько я знаю. – Я встал. – Думаю, здесь больше делать нечего. Нам всем придется уйти несолоно хлебавши. Могу только добавить, что мистер Сперлинг больше не наш клиент, и раз уж вам кажется, что не стоит его беспокоить, так тому и быть.
