Кажется, я никогда не видел в нашем кабинете столько народу разом, если не считать встречи Лиги перепуганных мужчин. То ли Арчер прибегнул к давлению, то ли Вулф был прав, предполагая, что никто из собравшейся в Стоуни-Акрес компании не заартачится насчет приезда, но все они прибыли сюда. Я позволил гостям самим выбрать себе места по вкусу. Женщины семейства Сперлинг – мамаша, Маделин и Гвен – устроились на большом желтом диване, стоявшем в углу, то есть лицом к Вулфу, я поворачивался к ним спиной. Пол и Конни Эмерсон сидели рядышком на креслах возле глобуса, неподалеку от них расположился Джимми Сперлинг. Уэбстер Кейн и Сперлинг-старший разместились у самого стола Вулфа. Окружной прокурор Арчер занял красное кожаное кресло, которое предложил ему я, решив, что он этого заслуживает. Тринадцать нас оказалось потому, что явились еще двое полицейских: Бен Дайкс, которого захватил с собой Арчер, и сержант Пэрли Стеббинс из манхэттенского убойного отдела, сообщивший мне, что его пригласили уэстчестерские ребята. Пэрли, мой давний друг и еще более давний недруг, притулился у двери.
События развивались стремительно. Когда все собрались, обменялись приличествующими случаю приветствиями и расселись по местам, слово взял Вулф. Он успел произнести всего одну фразу, когда Арчер нетерпеливо выпалил:
– Вы говорили, что убийца Рони тоже будет здесь!
– Он здесь.
– Где?
– Вы сами его пригласили.
Вполне естественно, что после такого начала уже никто не хотел угоститься ломтиком сыра или горстью орешков. И я их всех понимал, особенно Уильяма Рейнолдса. Некоторые не смогли молчать. Сперлинг и Пол Эмерсон оба что-то сказали, но я не расслышал, что именно, потому что в это мгновение у меня за спиной раздался голос Гвен, чистый и сильный, однако заметно дрожавший:
– Я сказала отцу то, что говорила вам тем вечером!
Вулф не обратил на нее никакого внимания.
– Дело пойдет быстрее, – заметил он Арчеру, – если вы не будете меня перебивать.
– Что за фиглярство! – зло усмехнулся Эмерсон.
Сперлинг и Арчер заговорили разом. Тут громкий голос, донесшийся откуда-то сбоку, заставил присутствующих повернуть голову назад. Это был сержант Стеббинс, занявший место возле двери. Все взоры устремились на него.
– Послушайтесь моего совета, – сказал он, – дайте ему договорить. Я из нью-йоркской полиции, а мы с вами сейчас находимся в Нью-Йорке. Мне уже доводилось его слушать. Если вы будете его донимать, он начнет мямлить и тянуть время, чтобы вас наказать.
– У меня нет ни малейшего желания тянуть время, – проворчал Вулф и повел глазами влево и вправо. – Если мне дадут высказаться, все пройдет очень быстро. Я собрал вас здесь из-за того, о чем говорил в Стоуни-Акрес восемь дней назад, в вечер убийства мистера Рони, в своей спальне. Тогда я принял на себя определенные обязательства и хочу довести до вашего сведения, что я их выполнил. – Он вновь завладел вниманием слушателей. – Во-первых, я расскажу вам, почему решил, что мистера Рони убили не случайно, а намеренно. Пока считалось, что водитель заметил его слишком поздно, хотя трудно поверить, что мистер Рони не почувствовал приближения автомобиля, даже несмотря на сумерки и громкое журчание ручья, перекрывавшее шум машины, которая вряд ли могла разогнаться. Кроме того, на капоте не осталось никаких следов. Если бы машина врезалась в стоящего человека, на ее передней части вполне могла, хотя и не обязательно, остаться какая-нибудь отметина или несколько отметин.
– Вы все это уже говорили, – опять не удержался Арчер.
– Да, сэр. Повторение не займет много времени, если вы перестанете меня перебивать. Еще один момент, куда более существенный: почему тело утащили за пятьдесят с лишним футов и спрятали под кустом? Если произошел несчастный случай и виновный не хотел скрывать своего в нем участия, зачем он это сделал? Оттащить тело с дороги – это понятно, но не на пятьдесят же футов!
– Это вы тоже уже говорили, – возразил Бен Дайкс. – А я сказал, что и убийца мог оставить тело прямо у дороги.
– Да, – согласился Вулф, – но вы ошиблись. У преступника была веская причина переместить труп, чтобы его не заметили с дороги, если кому-то случится по ней проехать.
– Какая?
– Ему надо было обыскать тело. Тут мы переходим к подробностям, которых я вам не сообщил. Вы решили не показывать мне опись предметов, найденных при убитом, а я решил не рассказывать вам, что знаю, какую вещь забрал у него преступник. Я узнал об этом из другого перечня, который составил мистер Гудвин, обнаруживший тело.
– Какого черта он это сделал!
– Было бы лучше, – несвойственным ему угрожающим тоном проговорил Арчер, – сразу поведать нам об этом. Так что у него забрали?
– Членский билет Американской компартии на имя Уильяма Рейнолдса.
– Боже правый! – воскликнул Сперлинг, вскакивая с места.
Другие тоже не смогли сдержать удивления. Сперлинг хотел сказать что-то еще, но Арчер его опередил:
– Как вы узнали, что билет был при нем?
