Николай Флорович Сумишин
Второе признание
Рассказ
"Уроки" - первая книга молодого украинского писателя Николая Сумишина, издаваемая в переводе на русский язык.
В повести, давшей название книге, автор рассказывает о буднях педагогов и учащихся средней школы, показывает сложный духовный мир подростков, роль преподавателей в нравственном воспитании подрастающего поколения.
Рассказы Н.Сумишина - о жизни колхозников в послевоенные годы, о зарождении первого чувства любви, об ответственности взрослых за судьбы своих детей.
- ...Какие мы были смешные. А Василь, тот вообще! Никак не решался сказать самое главное слово... и поцеловать. - Катя засмеялась приглушенно и вытерла слезу. Она сидела на диване, подобрав под себя ноги, и поеживалась, словно в комнате было холодно. Телефонный аппарат стоял на полу. - Все куда-то исчезло... Нет, я не плачу, что ты... Не знаю... Что-то неопределенное... Любовь - она вначале, все мы тогда наивные. Каждая из нас - Джульетта. Разве нет? А потом... домашние стены, кухня, стиральная машина... Бедная Джульетта, она не изведала наших забот... Знаешь, Валя, я теперь много думаю. Приду с работы, сяду и гляжу в угол, как последняя дура. Свадьбу почему-то вижу... Какие мы были!.. Ожидалось столько всего радостного... светлого... Не девочка, знаю: проза будней... Но эта пустота дома... Эта тишина... Нет, Валя, нет. Детей не будет. Диагноз окончательный... Буланович - авторитет... Уже смирилась... Василь? Видела бы, как он меня успокаивал, даже удивительно! "Подумаешь, трагедия!" Живут, мол, другие без детей. А я-то знаю, как он... Да что там говорить - туча черная в доме. Правда, мы постоянно делаем вид, что ее нет. Но хватит об этом. Знаешь, от кого я письмо получила? Угадай... От Евгения Белозера... Представь себе, холостякует!.. Целый час проплакала в подушку. Ой, Валя!.. Нет, конечно. Все мы были тогда чистенькие, но все равно Василь был самым чистым - как родниковая вода. Знаешь, я тогда словно под горой стояла и все смотрела, как бы взобраться на вершину!.. И теперь думаю: неужели тридцать лет - вершина?.. Наверно, вершина, потому что видно далеко вперед, до самой точки. Представь, никакой радости, ни одного просвета! Вот я и подумала... может, назад вернуться? Скатиться с горы, и все!.. Евгению ответила, села и ответила... Коротенько написала... Про три березы, возле которых он мне свидание назначал... что одна береза уже засохла... Ой, Валя, кажется, Василь идет. Все! До свидания! Спасибо, что позвонила.
Катя положила трубку, вытерла быстренько глаза, взяла книжку. Слышала, как вошел Василь, как раздевался и вешал китель на спинку стула. Теперь ищет, наверно, спортивный свитер. Напрасно ищет, она его выстирала, сохнет на балконе.
- Как я устал, Катя! - Василь сел рядом, закрыл глаза. - Понимаешь, до сих пор я считал себя в милиции молодым работником. Нет, я не говорю, что работал кое-как. Просто иногда снижал требования к себе. Как-то очень спокойно работалось возле старших. Но вот вдруг я почувствовал, что главная ноша уже на моих плечах... Старшие отходят, молодые приходят - такая грустная диалектика...
- Нашли девочку? - спросила Катя, просто так, чтобы продолжить разговор.
- Куда там! Как в воду канула, - ответил Василь и, чем-то встревоженный, присмотрелся к жене:
- Ты что, плакала?
- С чего бы?
- Глаза красные...
- Читала. Сюжетик!.. Даже голова разболелась. Интересно пишет этот... Катя взглянула на обложку, - Артур Хейли. Читал?
Василь даже не взглянул на книгу.
- Катя... сегодня я расспрашивал... Только прошу тебя, не волнуйся... Можно, - он умолк, потер ладони, - можно взять ребенка... Девочку, мальчика... в возрасте... словом, на выбор.
- Ты у меня на выдумки мастер, - сказала тихо Катя. - А я пирог испекла, с завитушками. Сейчас принесу, очень вкусно...
- Катя...
- Он, правда, подгорел, но совсем немного. Ножом срежешь - и на здоровье.
Василь недовольно посмотрел вслед жене, затем понуро уставился в окно. Соседний дом вечно закрывает небо. Его окна синевато посверкивали на вечернем морозе.
Катя тоже их видела, накрывая для мужа стол. Эти чужие сверкающие окна не раз преломляли их переполненные болью взгляды. У Кати дрожали руки, не могла налить молоко. Поставила на поднос кувшин и чашку, - пусть уж сам. Кувшин хороший и милый, напомнит мужу о селе.
Василь, когда уже сидели за столом и молчать дальше было все тяжелее, воскликнул:
- У тебя прекрасная сегодня прическа!
- Думала, вечером выйдем.
- Нет. Меня вызовут, надо возле телефона быть.