Повторив процедуру с четырьмя главными реакторами галеона, расположенными в каждой четверти корабля, я эвакуировался. Через час мою капсулу подобрали в открытом космосе и вернули на корабль.
Порядка шести с лишним часов я провел на галеоне и час провисел в космосе. Теперь меня ждала повторная операция уже с другим галеоном. Лайла, на удивление, ничего непредсказуемого не совершила, спокойно дождавшись меня.
«Ну не верю я в её покорность… она же упрямая!» — пронеслась единственная мысль перед тем, как я вновь улёгся в торпедную капсулу.
В течении двух суток я заминировал оставшиеся шесть галеонов, полностью подготовив их к диверсии. Теперь необходимо было ждать, пока дронами будет скачана вся база данных галеонов и передана на корабли лумиров.
Крышка капсулы медленно отъехала кверху. Я открыл глаза и потянулся, не смотря на то что ни сна, ни усталости не было. Пока я находился внутри фрейма, тело было напрямую подключено к Изнанке, наполняясь Силой и по каналу транслируя энергию Бездны к фрейму. Именно это позволяло мне находить дорогу назад, а телу не уставать — я был полон сил и энергии, словно не бодрствовал пару суток, а нагло дрых.
Как однажды сказала Тамика… Тэнно — это зараза не только тела, но и души. Имея постоянный канал связи с Бездной, Тэнно как душой, внутри которой находится Сознание, так и телом наполняется этой энергией. За прошедшие дни у меня было время подумать над тем, что есть душа… в свете произошедших со мной событий. Суть в том, что это некое энергетическое ядро внутри физического тела, в котором хранится копия памяти и Сознание человека — его Я. Если схему упростить, то душа — это некий «пришелец», а тело его вместилище. Мозг выполняет роль компьютера, который всё контролирует: от сердцебиения, до дыхания. Благодаря мозгу, душе, вернее сознанию в ней, не приходится напрягаться, чтобы за всем уследить и многое можно оставить на автоматику — рефлексы. А ведь ещё есть понятие «разум» и его отличие от «сознания». В таком случае разум — это как раз деятельность мозга, включая химические реакции, привычное человеку мышление и понятие «психика». У сознания всего этого нет…
Так как спать не хотелось, мы уединились с Лайлой в моей каюте, погрузившись в транс, слившись друг с другом, делясь собственной памятью, своими мыслями… и наслаждаясь теплом. Так мы и провели несколько часов, пока я всё-таки не утомился — вот подобные сеансы действительно утомляли! — и не прилег, почти сразу погрузившись в сон.
Через пару дней взлом завершился и данные микропорциями — из-за опасности обнаружения — были переданы на маточный корабль лумиров. Можно было завершать диверсионную деятельность. И как я пожалел, что у меня нет удаленного подрывного устройства… но есть кое что лучше — дрон, способный активировать взрыв. Для этого необходимо было попасть хотя бы на один галеон и активировать детонацию. Причем не сразу, предварительно позволив себе эвакуироваться. При активации тревоги — которая непременно поднимется после первой серии взрывов на одном из галеонов — дроны на оставшихся кораблях активируют свои бомбы. Ну и самоуничтожатся заодно…
Загрузившись в капсулу, я по прошлому пути достиг обшивки одного из галеонов и проник внутрь. Вбив в наручный коммуникатор таймер, я снял его с руки и выбросил в воздушный шлюз. Через полчаса будет подана команда на детонацию и произойдет взрыв. Вряд ли корабль превратится в обломки, да и запасные реакторы никто не отменял, но заминировать ещё и их у меня не было никакой возможности — незаметных дронов-паучков у меня было всего шесть, из которых два взломщики. Это довольно мало, учитывая, что ещё на взлом и дешифровку нужно было оставить. Открепившись от обшивки, я начал медленно дрейфовать в космосе, запрашивая эвакуацию.
Забрали меня на этот раз через десять минут — штурмовой бот со стелс-технологией вылетел сразу за мной, чтобы тут же эвакуировать, потому его не пришлось долго ждать. Коротким гиперпрыжком мы достигли корабля лумиров.
Взрыв я наблюдал уже в своём теле, погрузив свой фрейм в предназначенную ему ячейку… внутри своего бота. Размещать его на корабле лумиров больше не было необходимостью, потому что следовало готовиться к отступлению. Я прекрасно помню, как меня хотели задержать… вырывать с боем фрейм мне не улыбается.
