Как оказалось, на одном из центральных уровней был целый сад с неизвестными мне деревьями и кустарниками, увешанными плодами.
— Что это? — я с сомнением сорвал с куста ярко-рыжий плод, размером в два моих кулака. На ощупь как манго.
— Это плоды фер`тос. Они съедобны, содержат витамины…
— Бла-бла-бла, — перебила его Лайла, срывая плод и направляясь к небольшому ручью, протекающему в самом начале сада. Видимо мыть. Что ж — тоже верно!
Разделав плоды с помощью виброножа — режущего всё за счет микровибраций — прямо возле ручья, мы попробовали данное чудо природы.
— М-м! — восхитилась Лайла. И было от чего: плод был невероятно сладок и сочен. Сок стекал по пальцам девушки, капая вниз. До ноздрей донесся ананасовый аромат плода.
«Какой-то плюс в нашем заточении есть…» — отметил я мысленно. Лайла хмыкнула, услышав мои мысли. Сосредоточенно стараясь не запачкаться, что удавалось плохо, она уплетала фрукт прямо над небольшим бассейном-раковиной. Проточная вода быстро уносила мутные капли куда-то в глубь.
Съев по целому плоду мы объелись, словно в одиночку употребили по арбузу — на столько он был сытным. Вымыв руки в том же ручье — Цефодрис никак не прокомментировал это — мы блаженно расселись прямо на полу.
— Кто следит за всем этим? — спросила девушка, задрав голову к потолку.
— Большинство кустарников и деревьев самостоятельны — за ними следят системы регулировки климата и полива, анализируя их состояние встроенными сенсорами и добавляя минеральные компоненты, если в этом возникает необходимость. Те растения, которым требуется уход, контролируются синтетическими организмами под моим контролем.
Я насторожился:
— Это как?..
Тут же всплыло воспоминание о той металлической, увитой искусственными мышцами кукле, подконтрольной Цефодрису, которую он показал, как образец марионетки мозголомов.
— В моей базе данных имеются образцы более миллиарда существ. Часть из них я воссоздал с помощью биорепликаторов, используя для непосредственной обороны Башни.
— Так мы тут не одни?! — Лайла округлила глаза.
— Одни. Воссозданные существа являются клонами без самосознания и социализации, полностью подчиненные командам. Они не являются в полной мере разумными существами, выступая оружием для непосредственной обороны.
— И какие-то клоны следят за кустиками?.. — уточнил я озадаченно.
— За растениями, требующими особого ухода, следят синтетические организмы, представленные летающими и наземными дронами нескольких моделей.
— Тьфу ты… а то «синтетическими организмами»… — я чертыхнулся.
— Они являются син…
— Да-да-да, — перебил я разум станции. — Мы поняли. Лучше скажи, сколько у тебя подобных марионеток?
— В данный момент у меня в наличии двести пятьдесят шесть тысяч восемьсот девяносто три боевых единицы.
Я присвистнул.
— И где спрятано это количество народа?.. — Лайла покосилась на вход в сад.
— Они хранятся в стазис-камерах.
Я почесал затылок. У него целая армия, блин! Которую, между прочим, он может создавать в биорепликаторе, тут же отправляя готового бойца-клона в бой. Я бы сказал, что это негуманное отношение к живым существам, использование их как рабов, но… это двоякий вопрос.
С одной стороны, клоны являются живыми организмами, копирующими ДНК оригинала. То есть, скажем, если взять моё ДНК и воссоздать из него человека, то это будет моя клон-копия… внешне. Но это только оболочка. Воспитание, развитие и прочие факторы не позволят ему по-настоящему стать мной, если только он не рос со мной в одной семье под видом близнеца. И то, скорее всего, — как бывает и у близнецов — мы будем разными людьми, хоть и невероятно схожими. Тут на первый план выходит забота о живых организмах — клоны всё-таки живые, а убийство живого и разумного существа неприемлемо и негуманно.
К клонам можно было бы приписать и наших детей, так как в них ДНК мамы и папы, но тут есть небольшая разница. А именно сам процесс зачатия ребенка — хромосомы отца соединяются с хромосомами матери. Какие-то гены выходят на первый план, становясь доминирующими, какие-то отступают и могут проявиться только через несколько поколений, а то и вовсе бесследно исчезнуть когда-нибудь. В этом отличие детей от клонов — они принципиально другие люди, в которых гены отца и матери собраны, как какой-нибудь конструктор. Так, если отец, образно говоря, представляет собой домик из красного лего, а мать из желтого, то их ребенок будет домиком из красно-желтого лего — причем ещё неизвестно в каких пропорциях в нем будет красное и желтое. А если учитывать, что и отец, и мать были детьми и сами являются цветными домиками своих родителей, то их ребенок вообще смесь всего и вся.
