Виктору пришлось брать бидон левой, более слабой рукой. Пока шли к «кухне», полянке, на которой уже довольно весело горели два костра, Виктор несколько раз плеснул себе холодную колодезную воду из ведра на ногу. В правом сапоге неприятно зачавкало ледяной водой. Но неожиданно этот поход за водой вызвал у Виктора огромную радость: это было первое за долгое время дело, которое он смог сделать! Ничтожное событие – его победа над обстоятельствами.
Около костров квадратом уже были сложены скамейки из брёвен. Под концы брёвен были подложены чурбаки, поэтому высота поверхности для сидения получалась сантиметров 45–50.
– Саша, Витя, за мной, – протяжно скомандовал долговязый рыжебородый. – Держим жерди.
Из привезённых с собой кусков фанеры и каких-то щитов уже был собран довольно длинный стол. Ножками служили вкопанные брёвна. Над столом из трёх длинных жердей делался конёк тента. Пока Саша и Виктор держали перекладину, несколько человек вбивали в размокшую землю метровой длины колы в руку толщиной, к которым верёвкой вязался конёк тента. За 10 минут танцующая конструкция из трёх жердей и нескольких верёвок обрела жёсткость. На конёк накинули измазанный сухой глиной зелёный синтетический тент, который тут же намок. Растянули по длине конька, подставили по длине тента рогатины, чтобы скос «крыши» был поменьше.
Откуда взялись эти брёвна, жерди, готовый стол, рогатины – Виктор не понимал. Он просто не заметил, когда всё это произошло. Он даже не увидел, когда, в какой момент над костром появился брезентовый тент, а в лагере в одно мгновенье выросли полтора десятка палаток.
– Обе-е-ед че-е-е-ерез де-е-е-есять мину-у-ут! Обе-е-ед че-е-е-ерез де-е-е-есять мину-у-ут! Обе-е-ед че-е-е-ерез де-е-е-есять мину-у-ут! – огласил в три стороны высокий черноволосый, чернобородый человек с пронзительно голубыми глазами.
На часах было 13.20.
– Обед условный! Не расслабляемся! – звонким голосом уточнила девушка Катя.
– Чтобы из-за стола вставать с благородным чувством лёгкого голода, – протяжно, явно подражая кому-то, негромко прокомментировал короткостриженый чернявый толстоватый парень, который втугую подтягивал растяжки тента над столом.
– Наташа! Где Наташа с эталоном? – крикнул ни к кому особенно не обращаясь один из четверых парней, вкапывавших одновременно с натяжкой тента в землю скамьи.
– На «8 марта», вроде, шла – ответил кто-то со стороны.
– У них там палатка в кустах, зови громче – порекомендовали от «кухни».
– На-та-а-а-ша!! На-та-а-а-ша!! – громко крикнул теперь в сторону мокрого леса выпрямившийся установщик скамейки. Высокий, с красивым породистым лицом, широкими плечами.
– …чо-о-о-о? – донёсся глуховато со стороны леса девичий вопрос.
– Нам нужна твоя попа!.. – сообщил на весь лес красавец-установщик.
– …ща-а-ас!.. – так же глухо прозвучал ответ.
– Что нужно? – не понял Виктор, несколько опешивший от такого оборота.
– Нужна эталонная среднестатистическая попа, чтобы вымерять высоту скамейки и расстояние до стола. Наташа в прошлый раз капризничала, что скамья высоко сделана, за это назначена эталонной попой для измерения эргономики вновь возводимых сооружений, – развёрнуто сообщил зодчий скамейки.
Через минуту подошла Наташа, которую нисколько не смущало то, как и для чего её позвали. Она села на плоскую часть расколотого в длину и обтёсанного топором бревна, которое держали в руках двое из четверых парней и начала уверенно командовать «выше», «ниже», «вперёд», «назад»… Когда её всё устроило, бревно, прямо с сидящей на ней Наташей, закрепили. Та же процедура повторилась со второй стороны стола. Когда Наташа ушла, закрепили остальные части скамейки, ориентируясь строго по эталонным конструкциям.
– Виктор! Экий у тебя вид неприкаянный, размокший. Прямо позаботиться о тебе хочется! Ты заселился? – спросил образовавшийся рядом Анатолий, от которого пахло свежим дымом, а челюсти были заняты жеванием подпечённого на огне сухаря. От вида еды в желудке у Виктора заныло.
– Нет ещё. А куда?
– Евгений Борисыч! Ещё боец не заселён! – Крикнул рыжебородому Анатолий.
– Прошу вашего абсолютного внимания! Особенно новеньких! – подняв руки, провозгласил рыжебородый Евгений Борисович. – Все меня видят? А все меня слышат? – протяжно привлекал к себе внимание оратор. – Ещё раз прошу поднять руки, кто еще не заселился! Заселиться означает получить место в палатке! Не вижу рук. Так… раз…три…четыре… семь… Вижу семь ваших рук, из них четыре девичьи. Всё верно? Мужики, у кого есть лишнее место? Чтобы ещё одну палатку не ставить… Есть? У вас? Вы в польской? Кого к себе возьмёте? Это кто у нас? Саша, ты же уже заселялся? Недозаселился. Хорошо, этот вопрос решён. Оставшимся ставим три «звёздочки».
– Про астму блошиную не выяснили! – подала хулиганский голос толстая хриплая женщина в бесформенной штормовке, которая сидела на ней как надувная лодка.
– А ты, Лена, сама в усы к Петру Петровичу не попади! – под взрыв хохота ответили со стороны.
