Сейчас много спорят, повысили этим избранием (точнее, назначением — не будем лукавить) статус Сталина или, наоборот, «задвинули» его на незначительную должность в угоду его противникам. Ну, во-первых, он по- прежнему был членом Политбюро, никто его оттуда не убирал, равно как не снимал и с двух его наркоматов. А во-вторых, организационный и технический руководитель партии, при том что партия руководила всем и контролировала все, при хорошей работе мог стать фактическим главой государства — и стал! Если бы он работал спустя рукава, то так и остался бы секретарем, как его предшественники, — но работать спустя рукава Сталин не умел.
Кстати, по замыслу Ленина, этот пост был далеко не техническим. До Сталина Секретариат возглавлял Молотов, и должность его называлась «ответственный секретарь». Молотов вспоминает: «Я встретился с Лениным. Мы с ним побеседовали по ряду вопросов, потом гуляли по Кремлю. Он говорит: "Только я вам советую: вы должны как Секретарь ЦК заниматься политической работой, всю техническую работу — на замов и помощников. Вот был у нас до сих пор Секретарем ЦК Крестинский, так он был управделами, а не Секретарь ЦК! Всякой ерундой занимался, а не политикой!"».
Сталин «ерундой» не занимался. Всем известна фраза Ленина: «Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть», сказанная всего лишь черед восемь месяцев после этого назначения. Однако этот пост, когда на него избирали Сталина, не предполагал никакой «необъятной» власти — ее не имел Крестинский, не имел Молотов. А Сталин вдруг взял и «сосредоточил»! Надо же, как это ему удалось!
А так же, как и все удавалось, — он просто начал работать. Стал привычно наводить порядок, создавать работоспособный аппарат. В службе информации, в учете и статистике, как и везде в государстве, царил невообразимый хаос, и, по требованию Сталина, секретари обкомов и губкомов стали писать в ЦК закрытые доклады, в которых освещали все стороны жизни своего региона. Конечно, этим должно было заниматься специальное ведомство, но Сталина ведь не назначали наркомом этого ведомства!
Но этого было мало. Он учредил еще и службу информаторов, которые делали то же самое, только неофициально, и, таким образом, получая информацию из разных источников, мог ее перепроверять. Наладил он также и проверку исполнения постановлений. Организовал партийную учебу, ибо образованных людей в партии кое- как хватало, чтобы закрыть посты секретарей губкомов, а с уездными секретарями была уже просто беда. Из них всего 5 % имели высшее образование и 8 % — среднее, остальные — как придется, в том числе имелись и вовсе неграмотные. Надо было проводить «чистки», ибо к правящей партии кто только не примазывался. Наконец, на всех уровнях партию сотрясали склоки — но тут даже и Генеральный секретарь был бессилен, ибо в этом задавало тон само Политбюро.
Стихи и вправду прозорливые, но справедливы не только по отношению к якобинцам, а носят характер универсального закона. Достаточно вспомнить, какая кровавая свара разгорелась в XVIII веке вокруг российского престола, или перечитать Марка Твена «Как я баллотировался в губернаторы». Так что если чему и удивляться, то не тому, что внутри Политбюро шла борьба, а тому, что оно вообще могло работать. Состояло Политбюро из пяти человек, поименно: Ленин, Сталин, Троцкий, Зиновьев и Каменев, и было устроено точно по Крылову. Троцкий все рвался в облака — делать мировую революцию, Сталин пятился назад, к утраченному государственному порядку, а Зиновьев и Каменев тянули в ту воду, что толклась в ступе теоретических дискуссий. Пожалуй, только железная воля и авторитет Ленина могли привести эту компанию к хотя бы приблизительно единому знаменателю. И, когда Ленин заболел и отошел от дел, противоречия сразу стали антагонизмом. Реально на роль «наследника Ильича» претендовали трое из четверых: Зиновьев, Троцкий и Сталин.
