Вкратце рассказ Эренбурга сводится к следующему: 1 марта 1953 года (в воскресенье!? — Е. П.) происходило заседание Президиума ЦК КПСС. На этом заседании выступил Л. Каганович, требуя от Сталина: 1) создания особой комиссии по объективному расследованию "дела врачей"; 2) отмены отданного Сталиным распоряжения о депортации всех евреев в отдаленную зону СССР (новая "черта оседлости"). Кагановича поддержали все члены старого Политбюро, кроме Берии. Это необычное и небывалое единодушие показало Сталину, что он имеет дело с заранее организованным заговором. Потеряв самообладание, Сталин не только разразился площадной руганью, но и начал угрожать бунтовщикам самой жестокой расправой. Однако подобную реакцию на сделанный от имени Политбюро ультиматум Кагановича заговорщики предвидели. Знали они и то, что свободными им из Кремля не выйти, если на то будет власть Сталина. Поэтому они приняли и соответствующие предупредительные меры, о чем Микоян заявил бушующему Сталину: "Если через полчаса мы не выйдем свободными из этого помещения, армия займет Кремль!" После этого заявления Берия тоже отошел от Сталина. Предательство Берии окончательно вывело Сталина из равновесия, а Каганович вдобавок тут же, на глазах Сталина, изорвал на мелкие клочки свой членский билет президиума ЦК КПСС и швырнул Сталину в лицо. Не успел Сталин вызвать охрану Кремля, как его поразил удар: он упал без сознания. Только в шесть часов утра 2 марта к нему были допущены врачи».
Забавным образом это напоминает ситуацию с историей событий 1917 года: большевики излагают ее, ставя в центр себя и свою партию, а история про то и не знает. В другом месте своей книги «Загадка смерти Сталина» Авторханов проговаривается: «Внимание внешнего мира было приковано только к "делу врачей"», — имея в виду, что из всех многочисленных «сталинских преступлений» мировое общественное мнение больше всего интересовалось этим аспектом. Почему — понять нетрудно: в центре этого дела стояли евреи, а помешанность как советской, так и европейской интеллигенции на «еврейском вопросе» общеизвестна.
Однако можно быть точно уверенными, что внутри СССР оному вопросу придавалось куда меньшее значение, и даже у Кагановича по степени важности он стоял не более чем на 8-м месте, а у прочих членов Политбюро на 88-м, и не стали бы они по поводу каких-то там врачей со Сталиным препираться. Врачом больше, врачом меньше — для Хрущева с Микояном это не арифметика, в 37-м не столько перестреляли, той же национальности да еще при этом старых соратников по партии — и что-то никто по этому поводу Сталину партбилет в лицо не бросал…
Версия Хрущева (по А. Авторханову)
