Но в результате решили не придавать делу политического оттенка, поскольку администрации это было совсем невыгодно, и махнули рукой на «клуб». Единственное, о чем попросил Кум, так это не придавать игре массовый характер.
Спартак и не собирался – все равно больше десяти, от силы пятнадцати человек в прожарку не влезет.
А в середине осени грянуло.
...По берегам уже несколько дней лежал снег, но до ледостава еще было далеко, пока на реке образовывалась лишь шуга. Старенький буксир тащил на длинном канате баржу с продовольствием для лагеря, совершая последний в эту навигацию рейс.
Капитан сидел, опустив лоб на руки. В дверь постучали. Он с трудом поднял тяжелую голову и посмотрел на дверь мутными глазами:
– Ну кто там еще, – и попытался убрать со стола пустую на две трети бутылку самогона, но пальцы не слушались, только стакан задел, и тот, прокатившись по столу, со стуком упал на пол.
В каюту осторожно вошел моторист.
– Кэп, скоро причал уже будет, – и вопросительно взглянул на капитана.
– Ну и черт с ним! – голос тоже не слушался – вместо голоса раздавалось лишь какое-то карканье. – От меня ты чего хочешь?
– Так я ж подходов не знаю!
– Какие, якорь тебе в задницу, подходы?! Рули к причалу, и все дела!
– Кэп, так баржа ж на буксире, как подходить-то, я ж не рулевой...
– Ладно... иди в машину, щас поднимусь на мостик... Ничего без меня не может, раздолбай! Подходы какие-то ему подавай, – глядя на закрывшуюся за мотористом дверь, бурчал капитан, шаря рукой по столу в поисках стакана.
Не нашел, выругался, схватил бутылку, отхлебнул прямо из горла. Занюхал рукавом бушлата, тяжело поднялся и, держась за стенки каюты, пошел к двери.
На палубе капитан попытался запахнуть бушлат, но ветер трепал полы, не давая застегнуться непослушными пальцами. Он сплюнул тягуче и двинулся в рубку, едва передвигая ноги и поминутно хватаясь за леер. В рубке капитан пошарил в карманах, но вспомнил, что бутылка осталась в каюте, и вновь смачно выругался.
– Полный вперед, – скомандовал он в машинное отделение и лихо заложил штурвал в сторону берега, к видневшемуся впереди причалу. И хрипло заорал во все горло:
Моторист покрутил грязным пальцем у виска и вслух высказал все, что он думает о капитане и его матушке, благо в машинном грохот стоял такой, что он сам с трудом себя слышал.
– Опять нажрался, опять на своем торпеднике в атаку на конвой немецкий идет. Нет, ну не мудак ли?..
Баржа, которую буксир тащил за собой, послушно пошла к берегу.
Навалившись на штурвал, капитан смотрел на приближающийся причал. Когда же до суши оставалось метров десять, он вспомнил, что у самого причала в дно вбиты связанные в круг полые сваи, заполненные валунами и землей и выполняющие роль «быков»-ледоломов – они предохраняли причал в период весеннего ледохода. Капитан вытер алкогольный пот со лба и положил штурвал в сторону от берега. Буксир послушно отвернул.
– Средний ход! – прокричал капитан в голосоотвод.
Машинист перевел дизель на средние обороты.
Не вспомнят ни камень, ни крест, где легли
Во славу мы русского флага!
Лишь волны морские восславят одни
Геройскую гибель «Варяга»!..
Ну, в общем, накаркал.
Баржа повторяла все маневры буксира, но – с некоторой задержкой. Когда буксир стал удаляться от причала, она как раз находилась напротив «быков», скорость была еще высокой, и произошло именно то, что... Короче, строчку про геройскую гибель заглушил тошнотворный треск, и борт тяжело груженной баржи оказался распорот от носа до середины корпуса. В пробоину хлынула вода. Буксирный канат натянулся как струна и со звоном лопнул.
Буксир, освобожденный от груза, рванулся вперед, капитана отшвырнуло от штурвала, потом бросило вперед, и головой он выбил стекло в переднем иллюминаторе. Машиниста швырнуло на дизель. Он с трудом поднялся, ошарашенно помотал головой и без приказа перевел машину на «стоп». Потом, грохоча прогарами, бросился по трапу в рубку.
На глаза капитана стекала кровь из рассеченного лба. Он вытирал ее, но кровь не унималась.
– Что случилось, кэп?
– Все, дед, писец... пришвартуйся там как-нибудь... – После чего капитан сел прямо на пол рубки и обхватил голову руками.
Накренившись на пробитый борт, баржа быстро набирала воду, и не прошло и пятнадцати минут, как все закончилось: над поверхностью реки торчал только клотик.
Когда на буксир поднялся заместитель Кума, вызванный из дому дежурившим на причале нарядом, капитан сидел на полу в той же позе.
– Арестовать! – обернувшись к сопровождавшим его лейтенанту и двум сержантам, приказал зам.
– Товарищ майор, а с этим что делать? – лейтенант показал на понуро стоявшего возле двери моториста.
Майор думал недолго.
– Давай и этого с собой, до кучи. Там разберемся!
Капитан поднял голову и глухо сказал:
