– Едало захлопни. Это я для пацанов реальных Стробоскоп. А для вас, ушмырки, я Старый.
Он сделал вдох, чтобы разразиться следующей триадой обильно сдобренных маргинальным жаргоном слов, но тут раздался стук. В этом ничего странного не было бы. Но ведь стучали в дверь. В ту самую дверь, за которой была пустота метротоннеля, которая заканчивалась через несколько сот метров беспроглядной тьмы глухим обвалом, похоронившим когда-то электричку. Там никого не было да и быть не должно. Но кто-то громко постучал в дверь. Черновики переглянулись, мгновенно замолкнув. Стук в дверь повторился, став еще настойчивей.
Стробоскоп осторожно спустился с платформы и подошел к деревянной двери, обитой поролоном и обтянутой плотной материей.
– Кто там? – настороженно произнес он.
Ответа не последовало. Тогда черновик взвел курок обреза, сделанного из старой охотничьей двустволки.
– Да кто в хату ломиться в натуре?! – крикнул старый.
– Коновал, – послышался с той стороны голос, сдобренный разносящимся по пустому тоннелю эхом.
– Что? Какой еще Коновал? Откель взялся?
– С Ганиной ямы я! Открой по-рыхлому!
– С Ганиной ямы? Чего там делаешь?
– Я нихрена там уже не делаю, братан, я к вам войти пытаюсь.
– Да нет, чего за дверью делаешь? Как туда попал вообще?
– Там кишка узкая с проспекта есть. По ней и сунулись.
– Сунулись? Ты не один? Кодла вас?
– Двое. Я и Пацифист.
– Я что-то погремух таких не слыхал. И никакого Коновала и Пацифиста не знаю. – Стробоскоп пожал плечами.
– А ты сам-то кто? – послышалось за дверью.
– Стробоскоп. Ну, еще старым кличут. А что?
– Ну, так, мил человек, я твою погремуху тоже впервой слышу. И что дальше? Али ты не чернушник а из лохов подвальных?
– Следи за метлой, огрызок! Я в законе! – разозлился черновик.
– Ну, так калитку отвори. Свои мы.
Стробоскоп жестом приказал молодым черновикам встать по обе стороны от двери и держать свои обрезы наготове. Затем отодвинул два массивных железных засова и толкнул дверь. Из темноты показался человек в черной шинели, военно-морской ушанке, с черными усами до подбородка и автоматом на плече. За ним стоял молодой парень с темной щетиной на лице, в ватных штанах, высоких валенках, камуфлированном бушлате и серой распущенной ушанке из под которой торчала челка ровных темных волос, достающих прямо до больших задумчивых и усталых глаз. Усатый прикрывал глаза ладонью, облаченную в кожаную перчатку. Видимо они долго находились в темноте и даже несильный свет керосиновых ламп заставил его, а следом и его спутника, прикрыться от света.
– Я Коновал, – проговорил усатый, переступая через порог, – Здарова.
– Ксива есть? – Стробоскоп прищурился.
– Ты гонишь? – Коновал засмеялся. – У черновиков отродясь ксив никаких не было!
Старый покачал головой, причмокнув.
– Ну, допустим. Вы какого из Ганиной ямы приперлись?
– А тут что, никто не в курсе? – усатый сделал удивленное лицо.
– В курсе чего?
– Беда там. Неужто кроме нас никто не дошел?
– Что за беда?
– Крысы напали. Огромные. Такая кодла что земля тряслась. Из под земли вышли. Пожрали всех.
Стробоскоп нахмурился и покачал головой.
– Вон оно как. А что через главный ход не пошли а тут?
– Так замес наверху. Стреляют. Мы на каких-то уродов нарвались. Так и не поняли, свои это или нет. Полезли в провал, а там лаз в метро.
– Ладно. Складно все как-то у тебя получается. Я сейчас слубезников вызову. Пусть для начала разберутся, свои вы или засланные. Вы пока волыны сдайте. Короче сами правила знаете, если свои. – Он повернулся и стал подниматься по ступенькам к переговорной трубе. Услышав сзади два характерных и очень знакомых звука, он резко обернулся. Черновик успел заметить что Шмон и Гопник уже лежат на полу у двери, а усатый назвавшиеся Коновалом взмахнул рукой и метнул Стробоскопу нож прямо в горло.
– Уж очень мы легко проникли в их логово. Тебе не кажется? – пробормотал Николай, помогая Людоеду затащить тела под деревянный настил платформы.
– Да кто мог подумать, что враг, вот так, в наглую, будет в дверь стучаться? – усмехнулся Крест. Просто не ожидали они. Да и никто не думал, что оттуда кто-то прийти мог. Так, попок глупых тут держали для солидности. Вот и все. Да и не в логове мы еще. Мне так думается.
– Глупый риск, – кряхтел Васнецов. – Ты же слышал, что у них ссора назревала. Надо было подождать, пока они сами друг друга завалят и все.
– Вот это и было бы глупостью, – мотнул головой Крест. – Во-первых, я думаю, что перепалка так и осталась бы словесной. Это своеобразная публика. За кровопускание в стаде ответ надо держать перед основными. А основные за такое на ремни пустить могут. Понимаешь? Тут главное, кто кого перещеголяет в витиеватых выражениях, насыщенных их местными жаргонизмами. Кто складнее и убедительнее говорить будет, того и правда. Они просто побоялись бы мочить друг друга. А во-вторых, если бы они стали друг друга убивать, да еще с применением огнестрельного оружия, то дальше кто-то услышал бы выстрелы, и сыграли бы тревогу. А это нам совсем не надо. Смекаешь?
– Понятно, – Николай кивнул, огорчившись тому, что сам до такого не додумался.
