– Слушаю, товарищ комиссар, – произнес он неестественным для своей внешности мягким голосом.
– Задержанного в коридор. Ждать меня. А пока пригласите сюда следователя Ежова.
– Есть, – конвойный кивнул, – Задержанный встать!
Николай поднялся.
– Руки за спину, смотреть в пол! На выход!
Васнецов повиновался. Он вышел в коридор. Там стояло еще несколько бойцов. Николай видел только ноги.
– Лицом к стене! – крикнул другой вояка.
Николай выполнил и краем глаза заметил, что лицом к стене стоят еще три человека. Он повернул голову. Это были его товарищи. Варяг, Людоед и Славик.
– Мужики, вы как? – тихо спросил он, обрадовавшись, – Мне сказали что вы…
– Не разговаривать! – заорал кто-то прямо над ухом и ткнул его автоматом в спину, – Головой упереться в стену и смотреть на свои ноги!
Мясник-следователь Ежов вошел в свой кабинет.
– Ну что? – спросил он у комиссара.
– Он не глупый, как и его друзья, – пожал плечами комиссар, – Правда, излишне эмоциональный. Разговорить его легко. Только для этого надо быть не костоломом, а психологом.
Ежов тихо хохотнул.
– Да ладно тебе, Андреич.
– Плесни-ка мне воды, – Николай Андреевич перебил следователя и кивнул на графин. Ежов налил стакан и протянул комиссару.
– Холодная зараза, – поморщился тот, отпив, и стал растирать горло. – Гланды болят неделю уже.
– Лечиться тебе надо, Андреич.
– Посмотрим…
– Ну, так что он рассказал тебе?
– Про самолет раскололся практически сразу. Я же говорю, подход нужен грамотный. Значит, не почудился пограничному дозору вчера летящий самолет. Очень интересно.
– Даже так, – хмыкнул следователь, – И куда их сейчас?
– Пока в карантин нашего управления.
– Ну ладно. А с чего вашему управлению этим делом заниматься? Это ведь наш хлеб. У вас задачи другие. Тут же рядовой случай, если не считать, конечно, самолет.
– Другие, – комиссар кивнул. – Только Старшина это дело на личный контроль взял.
– Сам Старшина? Это почему? – Ежов удивился.
– Во-первых, самолет. Событие из ряда вон. Во-вторых, очень интересная у них машина. Ну и в третьих груз. То, что гвардейцы при досмотре там обнаружили и сразу доложили напрямую старшине, минуя инстанции. Вот он и заинтересовался, что это за люди.
– Да титорасы это! Ежу понятно! – усмехнулся следователь.
– Ежу говоришь понятно? – комиссар посмотрел на Ежова с каким-то пренебрежением. – Но если ты забыл, я тебе напомню, что Старшина не еж. И я, представь себе, тоже. Мы люди.
Следователь нервно кашлянул.
– Андреич, я не то имел ввиду…
– Подумай сам. У Титоса есть великолепные диверсанты из числа легионеров. И есть тысяча способов проникнуть скрытно на территорию Новой республики и приблизиться к нашему городу очень близко. Диверсанты Гау могли такое сделать. Другое дело, что бы это им дало? Группа должна быть маленькой для пущей скрытности, но малая группа не в состоянии произвести сколь-нибудь значимую акцию у нас. Если только у них нет чего-то особенного. Эти четверо могли нас уничтожить всех одним ударом. Однако они этого не сделали, а перли открыто, да еще и остановились на границе и не оказывали никакого сопротивления. Почему? Ответ очевиден. Они не Гау. Они издалека и о местных делах вообще понятия не имеют.
– Погоди, Андреич. А чем они нас могли?
– У них в машине ядерная бомба.
Ежов раскрыл рот и выпучил глаза.
– Что?…
– Ты не ослышался. Диверсионный ядерный заряд. Они могли пустить его в ход, скрытно подобравшись к городу. Но они этого не сделали. А ты знаешь Гау. На них не похоже.
– Нет, погоди, атомная бомба?!
– Слушай, дружище, не трепись об этом. – Комиссар, наконец, поставил стакан на стол. – Стульчик под тобой итак очень шаткий.
– То есть?
Николай Андреевич направился к выходу и, обернувшись у двери, произнес:
– Если я еще раз узнаю, что ты пытаешь задержанных, я заведу на тебя дело. А ты знаешь, как относятся в политуправлении к нарушителям старшинистической морали.
– Андреич, ты чего! – воскликнул Ежов, – Мы же не первый год знаем друг друга!
– Вот именно. И поэтому ты должен хорошо понимать, что я не шучу. Будь здоров.
И комиссар-наблюдатель вышел из кабинета.
