— Сядь, — спокойно кивнула Медуза. — Сядь, я сказала. Нечего строить из себя психического и неуравновешенного. Пока не разберёмся, никто отсюда не выйдет.
Я, между тем, набрал телефонный номер.
— Краснов! — сердито одёрнула меня Юля. — Ты совсем, что ли? А ну, убери мобильник!
В этот момент в кармане у Мэта что-то завибрировало. Звонка или мелодии не было, но в тишине кабинета звуки телефонной вибрации слышались очень даже неплохо.
— Мне выйти надо, — нахмурился он, разглядывая номер звонившего.
— Никаких выйти! — воскликнула Медуза. — Ну-ка выключите все телефоны.
Но Мэт, вместо того, чтобы послушно убрать мобилу, поднялся и выскочил за дверь. Я тоже встал, шагнул к её столу и показал экран своего телефона.
— Это я звоню Матвею, — пояснил я.
— Что?
— Посмотрите на номер, на который я звоню…
— Зачем мне это нужно⁈ Что за детский сад!
— Ну, почему детский сад, — усмехнулся я. — Посмотрите теперь вот сюда.
Я открыл галерею и нашёл скриншот предусмотрительно сделанный во время посещения студии Петрушки.
— Сначала обратите внимание на совпадение номера, зарегистрированного в Арабских Эмиратах, а теперь прочитайте, что здесь написано.
Директриса застыла.
— Это, — объяснил я для всех. — Переписка владельца телефонного номера с блогером Виктором Петрушко.
— Ну… ну… этот скриншот… его и подделать можно… — промямлила директриса.
В этот момент в кабинет вернулся озадаченный Мэт, решивший не отвечать на звонок с подозрительного номера. Ему это дело явно не понравилось.
— Подделать можно всё, что угодно, — согласился я. — Но в современном мире практически все наши действия оставляют цифровой след. С этим я разобрался, хоть было и нелегко.
— Потому что ты тупой, — усмехнулся Мотя, но его никто не одёрнул, вообще даже не обратили внимания на эту его реплику, просто молча уставились и всё.
— Чего? — нахмурился он.
— А отец знает? — наконец спросила директриса. — Отец знает о твоих подвигах?
— Каких подвигах⁈ — грубо огрызнулся он.
— Я ему пошлю сейчас, — кивнул я и тут же отправил на дубайский номер картинку с номера, с которого только что звонил. — Это я тебе звонил.
— Чё⁈ Это чё за трэш⁈
Я ничего не ответил и молча сел на стул.
— Да ты сам это слепил!
— Давайте обратимся в полицию! — предложила Юля.
— Так его же папочка отмажет, — пожал я плечами. — Наказание вещь, конечно, необходимая и важная, но тут нужно понять мотивы и подумать, что сделать, чтобы ничего подобного больше не пришло никому в голову. А с Матвеем надо, мне кажется, поработать. И учителям, и психологу, и, в первую очередь, директору нашего без пяти минут лицея. А, может, ещё и сексопатологу. А вдруг вы товарищи педагоги маньяка воспитали? Я ладно, я парень, мне фиолетово, что там этот придурок Шалаев, отравленный подростковым эротоманством, рисует на компьютере и какие яркие ощущения при этом испытывает. Но вот для Елены Владимировны это гораздо неприятнее. Задета её репутация. Я думаю, прежде всего, вы все, включая Шалаева, должны прямо сейчас перед ней извиниться, а уже дальше решать прочие организационные вопросы.
— Да пошли вы все! — воскликнул Мэт и выскочил из кабинета, шарахнув со всей дури дверью.
— А мы-то за что? — уставилась на меня Медуза, словно ждала, что из НЛО, сплетённого из волос на её голове сейчас появятся змеи, а сама она заставит меня навеки окаменеть.
— Да вот за эти наши посиделки.
— Во-первых, это никакие не посиделки! — строго отчеканила она. — Нам нужно решить, что делать в этой ужасной и драматической для всей школы ситуации. Мы всем педагогическим коллективом, естественно, сочувствуем и Елене Владимировне, и даже тебе, за то что вы стали объектами этой дурацкой выходки. Но извиняться мне, например, не за что. Наоборот, я жду от вас слов хоть какой-то благодарности.
— Я могу идти, если вопрос происхождения материалов разрешился? — равнодушно спросила Альфа.
— То есть как… — растерялась Медуза.
— Спасибо, — холодно кивнула Алфёрова. — Краснов, постарайся тоже не засиживаться. У нас урок через две минуты.
Она встала и вышла из кабинета.
— Что это с ней? — спросила Директриса. — Вы это видели?
— Это на неё так поддержка педагогического коллектива действует, — усмехнулся я.
— Ну, знаете! — гаркнула вдруг оперная дива, запертая в теле директора школы. — Это уже ни в какие ворота! А дыма без огня не бывает! Главное, она с ним живёт, а он такие пародии строчит. Это как понимать?
В дверь постучали.
— Да! — протрубила Медуза.
Заглянула Катя.
— Вы просили заехать, Лидия Игоревна.
— Просила, Екатерина Викторовна. Заходите. Матвей, жалко, не дождался, убежал. Присаживайтесь. Краснов, а ты иди. И подумай хорошенько.
— Так я всегда думаю хорошенько, — ответил я. — До свидания.
На литру я не пошёл. Поднялся на один пролёт по лестнице и занял позицию, опробованную в прошлый раз. Ждать пришлось около пятнадцати минут. Когда Катя вышла и направилась вниз, я догнал её и окликнул.
— Ка-ать…
Она обернулась и, узнав, замотала головой.
— Серёжа… Я до сих пор не верю, что Мотя такую лабуду закрутил. Слушай, ты прости, пожалуйста…
