Я уже начал изучать возможности детской памяти на примере троих местных ребят и сравниваю ее со своей. Надеюсь, что мы сможем разработать методики ее развития у детей в очень широком диапазоне, на порядки большем, чем в естественных условиях. А это уже пахнет международной признательностью.
Продолжим. Мы сможем провести исследования в области раздвоения личности. Дело в том, что оно у меня присутствует – молодое тело живет отдельно от старого мозга.
Я никогда не сплю, вернее, мое тело спит, а вторая часть меня всегда бодрствует, размышляет, строит планы, проводит работу над ошибками и т. п. Все это можно изучить и даже попробовать повторить у других детей и взрослых.
Ну и, в-третьих, могу с вашей подачи проходить разные исследования в разных научных учреждениях. Это тоже Вам очков добавит, потому что против моей воли толком ничего исследовать не удастся. Мне по силам свести достоверность всех таких исследований к нулю. Ну, кроме анализов мочи и кала, конечно.
Хочется, чтобы вы почувствовали пользу от нашего сотрудничества. Как?
Сергей Иванович, сидевший вполне себе прибалдевшим, почесал голову и сказал:
– Да, уж!!! Возможности завораживают!.. Но раз ты предлагаешь договор, то предполагается, что я тоже что-то буду должен. Чего потребует Мефистофель от бедного доктора Фауста?
– Хочу вас попросить о трех вещах: во-первых, помочь мне закончить школу как можно быстрее. Имеется в виду, помочь мне преодолеть административные барьеры – все экзамены сдам сам. Во-вторых, помочь поступить в пединститут им. Герцена, в-третьих, мне надо наладить контакт с начальником КГБ по Ленинграду.
Вот, собственно, все, что мне может понадобиться в ближайшем будущем. Устраивает?
– Да, конечно, устраивает. Сомнения вызывает только третий пункт. Я знаком лишь с заместителем начальника, но думаю, мы все уладим.
– Вот и здорово, тем более, что третий пунктик понадобится только где-то через годик, может через два.
– По рукам! Удивительно! Еще сегодня утром ничего подобного мне даже в голову прийти не могло. Вы, молодой человек, явление природы, неизвестное науке.
– Я обычный мальчик, просто кто-то, скорее всего, я же, но старый, поселился у меня в голове. За сим, хотел бы откланяться. Меня мама ждет и очень волнуется. Она никак не может привыкнуть, что со мной произошли такие катаклизмы.
Пролетели две недели моего попаданства. Замечательные, надо признать, две недели. Я полностью поправил здоровье, порушенное безрассудной практикой полетов с деревьев и бесцеремонным вселением старческой психики в неокрепшие просторы детского организма.
Наверное, все это кому-то нужно, и этот кто-то преследует какие-то цели, но ни я, ни мой юный соратник этого наверняка не знаем. Как раз такими размышлениями с Игорьком Малым (ударение на втором слоге) мы и заняты. Не знаю, как у других попаданцев складываются взаимоотношения с хозяином тела, но мы с Малым (ударение на втором слоге) вполне себе существуем одновременно, частенько болтаем, а он, как любые другие дети, достает меня вопросами, поскольку не может справиться с тем объемом информации, который на него свалился.
Такое положение дел не напрягает и даже имеет свои положительные стороны. Например, у меня есть возможность уединиться для размышлений или освоения какого-нибудь материала, и при этом наше тело, под управлением Малого, может спокойно заниматься спортом, принимать пищу и, наконец, спать, короче, делать любую механическую монотонную работу.
Есть еще одна особенность нашего совместного бытия – я могу выходить в астрал. Не знаю, как это называется на самом деле, но темечко в нашем теле пропускает какую-то мою часть и позволяет высунуться, примерно, на метр. Если мне не изменяет память, где-то в этом месте индусы видят какую-то по счету чакру. Такое путешествие открывает чудесные возможности. Мы с Малым балуемся ими по очереди. Ощущаешь себя сидящим у кого-то на плечах. Можешь крутить головой во все стороны и чувствовать себя всемогущим наездником, способным управлять телом и чувствами, выводя их в запредельные состояния. Йоги не были дураками, когда все это распробовали.
А еще Малой дарит мне невероятную энергию жизни, щенячий восторг от каждой мелочи бытия. Мы с ним эту энергию научились видеть, чувствовать и в какой-то степени даже ею управлять. Во всяком случае все, что ведет к ее ослаблению, мы стараемся не делать и наоборот.
Он зовет меня Игорем Михайловичем, а я его Малым (ударение на втором слоге), и, хотя прошу называть меня Игорем, он стесняется. Говорит, что у меня за спиной что-то непонятное и мощное. Лучше его не раздражать. Вот так мы и прожили эти недели, расширяя и совершенствуя наше взаимодействие.
Как бы там ни было, но с каждым днем, проведенным в новом теле, я все чаще и глубже задумываюсь над тем, какова цель моего пребывания здесь. Пора рубить узел, а огрызки раскладывать по полкам, процесс описывать в планах и гвоздить сроками. Хорошо хоть не надо назначать ответственного за исполнение, поскольку даже пьяному ежику понятно с кого спрос.
