— Так, все, кто участвовал в этом, идут домой, выпивают по сто грамм водки и ложатся спать. С утра для вас максимальная тренировка. Остальные — в охранение. Ничего не должно быть сдвинуто с места и не тронуто руками. Вперед!
В ответ ребята зашевелились и разошлись по местам.
— Пахан, покажись, разговор есть, — Сергей Афанасьевич стоял перед самым привлекательным домом поселения и ждал. После того, как ребята занялись делами, он рванул в Кленово. Надо было все закруглить и не дать свалиться в затяжную войну.
— Чо надо?
— Я сказал: или пахан сюда, или я к нему.
— Кто ты мил человек? — прикрытый тремя бугаями, мужчина средних лет, в котором читалась сила и власть, смотрел на Иванцова.
— Не вашего уровня вопрос.
— Хамишь… — пахан махнул головой, и бугаи двинулись к Иванцову. Когда до него осталось два метра, тот начал движение. Тягучим плавным шагом он прошел сквозь телохранителей, не задержавшись ни на миг.
— Им надо в больничку, у них руки и ноги сломаны, могут отойти.
Пахан как-то на вид неловко взмахнул руками. Сергей Афанасьевич среагировал и успел прикрыть рукой глаза, куда воткнулось лезвие бритвы.
— А вот это ты зря… — Иванцов неуловимым движением вырвал пахану кадык и пошел по домам, выискивая синих… Их оказалось двенадцать…
Следственная группа работала в Октябрьске и Кленове две недели, а потом тихо исчезла, оставив жителей гадать, что будет дальше.
Какими путями распространяются слухи? Как они умудряются проделывать огромные расстояния быстрее средств связи и нарочных, которые имеют только одну задачу — доставить новость адресату. Как бы там ни было, но на следующий день после исчезновения следственной бригады в Октябрьске высадился нехилый десант журналистов из районных Ленинградских газет. Они расползлись по селу и самыми пронырливыми способами начали сосать информацию. Но гвоздем стала журналистка из "Комсомольской правды".
Исчезли журналисты так же внезапно, как и появились, а на следующий день "Кингисеппский вестник" напечатал статью "Секта под крышей школы терроризирует местное население!". Следом за ней откликнулись Ленинградские комсомольские газеты, а к концу недели вышла статья в "Комсомольской правде" и одновременно с ней в Октябрьск приехала комиссия из Министерства просвещения в количестве сразу десяти человек.
События раскручивались в детективном жанре, сельчане только крутили головами, сопровождая проносящиеся вагоны, не будучи в состоянии хоть что-нибудь понять. Нонну я нашел по телефону вечером двадцатого марта. Она мгновенно впала в истерику и вывалила на меня новость о том, что ее снимают с должности директора школы.
— Давай по порядку, — я постарался перевести разговор в деловое русло, но получалось у меня так себе. — Ты Кутепову и Долгополову рассказала? Нет? А чего ждешь!? Звони Кутепову, он поднимает на уши Косыгина, а тот пусть приструнит нового союзного Министра просвещения Прокофьева Михаила Алексеевича. Он всего три месяца в должности, ему нужны громкие успехи… Звони, я тоже позвоню, после тебя… А ты не знаешь, кто журналистов поставил в известность?
— Нет! Они тут все, как вороны на тухлое мясо, слетелись, как будто ждали.
— Как будто ждали… Ладно звони Кутепову, а потом Долгополову.
В моей голове зашевелились мысли о заговоре, только кто бы мог его устроить…
— Тут еще вот какое дело — Сергей Афанасьевич куда-то пропал. Оставил записку, что поехал к другу, возможно, там останется жить. Он нам сильно помог со следствием…
— Он полковник КГБ. Его, скорее всего, убрали от скандала подальше… Все, звоню завтра с утра.
Кутепов выслушал Нонну молча, а потом сказал:
— Оставить панику. Увольнение сельского директора — это прерогатива заведующего РОНО, а в нашем случае — это Долгополов. Министр не может этого сделать… Короче, Нонна Николаевна, еще повоюем. Я звоню Данилову и Косыгину, все проясним.
Началась телефонная война, которая длилась четыре дня и ее вершиной стал звонок Косыгина Шелепину.
— Саша, ты когда последний раз читал "Комсомольскую правду"?
— Да вот, на столе лежит. Крутые события завертелись.
— Саша, скажи, зачем ты посоветовал Прокофьеву снять Карасеву с директорства?
— Алексей Николаевич, а как иначе? Там же школьники ножами убили двадцать человек! Уму не постижимо! Вся общественность на дыбы встала. Такое нельзя замалчивать, это не по-коммунистически.
— Саша, а ты не думаешь, что вмешиваться в работу подчиненных мне Министров — это не совсем правильно с твоей стороны? — тихим голосом спросил Косыгин.
— Я не вмешивался, а дал дружественный товарищеский совет, как бы я поступил на его месте.
— Ты хочешь обсудить этот вопрос на Политбюро? Там я бы смог объяснить, что является дружественным советом, а что вмешательством в работу Совета Министров. Есть еще один маленький вопрос: кто стимулирует "Комсомольскую правду" писать неправду? Защищаться от нападения двадцати пьяных уголовников, которые шли в село мстить за побитых товарищей, совсем не то, о чем пишут в газете.
— С этим следует разобраться и посоветовать товарищам внимательнее относиться к материалам, которые они публикуют.
