Как мало надо для того, чтобы мир изменился. О нас сочиняли сказки, писали в книгах, теперь же мы во всем новостям.Ну и фиг с ним, Второй Договор подписан, пора привести его в исполнение.
Очнулся я от того, что каким-то образом умудрился больно приложиться головой о непонятную поверхность. Вполне рефлекторная попытка сделать вдох закончилась тем, что в легкие хлынула вода, а я слегка запаниковал.
«Это с чего я умудрился в каком-то бассейне уснуть и почему тут выключен свет?», разум пытался вспомнить, что же случилось, а тело пробовало приноровиться и осознать, где тут низ, а где — верх.
Очень сильно хотелось дышать. Не хватает самоконтроля и спокойствия для того, чтобы расслабиться и умудриться трансформировать тело под появившиеся нужды. Руки наткнулись на крышу, но и там нет воздуха, все залито водой до самого верха.
«Плевать, убью всех», проскользнуло в голове, после чего во все стороны от меня ударили щупы, разнося непонятное сооружение на части.
Прокашлялся, сделал вдох… Ох, как приятно дышать, словами не передать моё удовольствие. Приятная погода, весенний ветерок обдувает моё голое тело, поют птички, рядом парочка деревьев, на которых уже начинают лопаться почки.
В кабине старого грузовика, который мне показался слегка знакомым, сидела пара молодых ребят. Сейчас они ошалело смотрят на меня, выскочив из своих мест на твердую землю. Повезло им, щупы не задели, осколками не ранило.
Чего ж так тяжело думать-то… Такое ощущение, словно мой мозг размяк и превратился в кашицу. Залез в резерв, который оказался заполненным лишь на пятую часть, щедро вытянул оттуда энергию и залил её в тело, подстегивая процесс регенерации.
Так, стоп. Птички поют? Теплый ветерок? Какая, к черту, трава и почки на деревьях, должно быть начало февраля⁈ Неудивительно, что резерв так опустел, это какой же месяц, если вокруг даже маленькой горочки снега не видно?
— Ребята, а какой месяц сейчас? — решил я не мучать свой разум вопросами, на которые у него точно нет ответа. Рядом же до сих пор стоят два пораженных парня, которые почему-то не рискнули убегать.
— Середина апреля…
«Зашибись отдохнул», как-то меланхолично подумал я.
— Где мы и кто украл мою одежду?.. — не самый адекватный вопрос, но другого я придумать не могу.
Пусть прошло всего секунд десять, но мозги уже встали на место, вернув мне все последние воспоминания. Ну, как все… Помню нестерпимую боль, едва я начал погружаться в святую воду, а потом меня моментально вырубило. Главное, что я сейчас должен быть под защитой церковников в знакомой мне общине, в которой я любую ауру знаю, как облупленную. Эти двое мне точно незнакомы, как и маленькая проселочная дорога, где мы и остановились. Если сложить все эти факторы вместе, то вопрос уже не столь тупым кажется, верно?
Вместо того, чтобы спокойно ответить, эта парочка переглянулась, дико закричала и бросилась убегать в разные друг от друга стороны. Управляться энергией получалось с большим трудом, несколько месяцев без практики давали о себе знать, но у меня вышло схватить их обоих своими плетками, после чего я подтащил их поближе.
— Откуда машину взяли? — начнем с совсем простого, есть у меня ощущение, что сложных вопросов они не вытянут, уж слишком дурные у них взгляды.
— Украли около церкви, — признался один из них. Тот, который поменьше. Ну да, мозгов там вряд ли больше, зато думать быстрее получается.
— Далеко отсюда до церкви?
— Минут двадцать ехали, — ответил он. — Дядька, мы ничего дурного не хотели, отпустите нас, пожалуйста… — этот говорливый бросился на колени. Данный манёвр повторил и его сосед, сложив руки так, словно молится мне.
— Шуруйте отсюда. Помните, что воровать — грех, — напутствовал я юных отроков, которым вряд ли и по шестнадцать лет исполнилось.
Они со всем прилежанием решили выполнить мой совет, рванув дальше по дороге с такой скоростью, что я аж присвистнул от удивления. Нет ли в их крови чего-нибудь от местной
Блин, а вот про месяц-то и забыл спросить, совсем из головы вылетело. Ладно, не первый миллион лет живу, можно оценить время года, исходя из температуры, месторасположения солнца, состояния растений…
— Середина или конец апреля, — твердо вынес я решение, подойдя к ближайшему кусту сирени. Цвести ещё не начала, листочки только-только начали выбираться из своих коконов. Максимум — начало мая. Не раньше, но и не позже.
«Непонятно», думал я, неспешным шагом направляясь в сторону церкви. Планировал, что мне хватит двух, максимум трёх дней. Каким образом я оказался заперт в этой бочке на столь длительный срок?
Думать плохое об отце Никодиму мне совсем не хочется. Это не тот человек, что мог бы меня подставить. Слишком долго я, скорее всего, дымился, иначе очнулся раньше. Да и тело было бы куда в худшем состоянии, чем сейчас. Святая вода перестала бы выкипать, бочка замерзает, а внутри я. Не критично, но слегка печально.
— Да, кстати, а с тобой что? — вспомнил я о твари, которая пыталась захватить мой разум.
