Средневековый Китай. Великая империя – совокупность маленьких княжеств, сотрясаемых заговорами и попытками переворотов – исторический контекст первого романа о приключениях двух молодых людей, Фенга и Минжа. Молниеносные мистические события возносят одного из друзей до императорского трона. Дочь еврейского народа – золотоволосая красавица Ревекка (возлюбленная Минжа) принимает смерть по навету еврейской общины и своего отца. Китайская рассудительность, еврейский юмор, христианская вера -это помогает друзьям править Империей. Философские размышления, (конфуцианство, даосизм, буддизм) располагающие к духовному поиску, актуальному для современного человека. Простые мистические верования и «новую доктрину» – божественную Любовь, явленную во Христе -путь обретения внутренней гармонии.
Глава 1
Это событие произошло в Поднебесной в славные времена, когда все камни были собраны и время разбрасывать их еще не пришло. Может быть, время было «при дверях», и один из камней, показавшийся Нюйве(1) лишним, уже летел к грешной земле. Но кто может оспорить мнение жены императора Фу Си – сестры бога? Кстати, в небесной канцелярии могли существовать и иные предпосылки, и, вероятнее всего, дело выглядело совсем по-другому: заделывая дыру в небосводе, Нюйва никак не могла приладить последний камень, что означало бы полную гармонию. Но как объяснишь это простому люду? Того и гляди пойдут толки о несовершенстве бессмертных, появятся сомнения в их безукоризненности и прочих добродетелях. Тут и само основание мироздания могло дать трещину. А между прочим, зодчая даже заглянула в оставшуюся брешь… И отпрянула. Как оказалось, камень выпадал неслучайно, оставляя в твердых небесах дыру для вентиляции и возможные инсинуации в объяснении всего творения. Что и обнаружили события, которые мы собираемся здесь описать. Следовательно, первый камень был брошен (одного уже не хватало), хотя, в сущности, их количество никогда не являлось числом совершенным. Но об этом мы до времени умолчим.
Утро в этот день было несколько необычным. Еще на самом краю рассвета, когда тонкая веточка ивы чертит в молоке реки первую линию, разделяющую небо и отражение, а легкость хлопка тумана свободно пересекает эту грань и, растворяясь, исчезает безвозвратно там, куда небесный паромщик увозит сны, в мир Поднебесной просочился иной свет. Как раз через отверстие, оставшееся в небесной тверди… Свет проник в мир почти незаметно – разве что птицы пели несколько живее, и легкий утренний флюид на небосводе отцветил особенной ляпис-лазурью. Восприняв её, цветок лотоса вспыхнул неземной свежестью и белизной.
Императорский дворец спал крепким сном, хотя утро уже наступило. Всю эту ночь, а заодно и несколько предыдущих, во дворце никто не сомкнул глаз. Молодая императрица, главная жена правителя Поднебесной, была на сносях. От болей в пояснице она не могла спать. А, следовательно, с ней не спали и фу жэнь – прочие четыре жены, – драгоценная наложница ( гуйфэй), добродетельная ( шуфэй), нравственная (дэфэй) и талантливая наложница (сяньфэй). А также девять «старших наложниц» ( цзюбинь), двадцать семь «младших наложниц» ( шифу) и прочие восемьдесят одна гаремная девушка (юйци). К тому же, не спали фрейлины «приятной внешности», придворные фрейлины, младшие фрейлины, старшие над дворцовыми служанками, служанки тех и других, служанки служанок и вся рать евнухов, которых и сосчитать толком не могли. Только Сын Неба имел право спать, избегая малых путей(2), и никто не смел его беспокоить.
И вот, к началу шестой стражи, как-только нефритовый кролик на Луне(3) взялся за ступку и начал готовить свои «пилюли бессмертия» мао, императрица разрешилась от бремени. Живущие во дворце облегченно вздохнули и поблагодарили Небеса. Императрица блаженно сомкнула глаза. Свет ночных фонарей иссякал, глубокое звездное поднебесье страны грез заполнял кипенный пар сбывшихся надежд. Наступал день праздника. Младенец лежал в люльке из лазурита с резным тигром в изголовье, как и подобает будущему императору. Прислонившись к колыбели, забылись сном молочные мамки, готовые по первому зову напоить его теплым молоком, и прочая челядь – кто где упал: возле колонн, за занавесками у дверей, в покоях, на коврах и циновках и просто стоя с открытыми глазами, продолжая во сне нести караул.
Император проснулся оттого, что краем уха уловил шуршание летящих крыльев. Словно оживший вальячный персонаж, на резной ганч(4) присела птичка и, вращая миниатюрной головкой, запела чудесную песнь. Изящество гармонии, рождаемое маленькой птичкой, наполнило утреннюю пустоту души вожделением Неба.
Стоит лишь удивляться,
Как в малом изяществе может являться
Желание Неба. Где еще не был
Рожденным извне первый луч.
Мысли о Тишине возникают в согласии звуков.
