Моле должен был верить в возвращение со Святой Земли, потому что это был единственный способ обеспечить будущее ордену тамплиеров, но французские политические деятели повели на него безжалостное наступление, и он не устраивал династию Капетингов.
В 1306 году орден госпитальеров возобновил атаки на остров Родос, в конечном итоге изгнав оттуда турок. Тевтонские рыцари развернули операции против Руси, и тамплиеры остались единственным бездействующим военным орденом. Моле и его люди по-прежнему подвергались нападению сарацин на Кипре, и ходили слухи, что Великий Магистр подумывает об отступлении во Францию. Однако из-за конфликта французского короля с папским престолом такая акция была бы воспринята как угроза Филиппу, поскольку тамплиеры все еще представляли собой грозную военную силу, лояльную папе.
Мы убеждены, что Филипп объявил папе-марионетке свое последнее условие через шесть месяцев после коронации Климента, потому что 6 июня 1306 года понтифик направил письмо магистру госпитальеров Вильгельму де Вил-ларе и Жаку де Моле с требованием встретиться с ним во Франции, чтобы обсудить вопрос слияния двух орденов. Он инструктировал их «путешествовать тайно и с немногочисленной свитой», потому что во Франции ждет большое количество верных им рыцарей [152].
Вилларе ответил, что не в состоянии присутствовать на встрече, поскольку крупное наступление на остров Родос было в самом разгаре, и мы невольно приходим к выводу, что и папа, и Филипп прекрасно понимали, что магистр госпитальеров не сможет прервать военную кампанию. С другой стороны, Моле лишь отражал обычные атаки сарацин на Лимасол, и у него не имелось убедительного предлога, чтобы уклониться от встречи. Вероятно, Великий Магистр тамплиеров был даже рад оказаться подальше от непрекращающихся стычек — в сопровождении флота из восемнадцати судов он отправился во французский порт Ла-Рошель.
Для подобной поездки одного корабля было бы более чем достаточно, и такой грандиозный «исход», по всей видимости, преследовал определенную цель. У Моле были довольно странные представления о «немногочисленной свите» — шестьдесят самых знатных рыцарей, 150 тысяч золотых флоринов и двенадцать вьючных лошадей со слитками серебра [153]. Мы приходим к неизбежному выводу: Моле знал, что папа Климент пляшет под дудку Филиппа, и в том случае, если дело повернется не в его пользу, он решил купить расположение короля и таким образом избежать слияния двух орденов.
Флот тамплиеров причалил в Ла-Рошели, и Моле вместе со свитой направился в парижский Тампль. Когда процессия добралась до Парижа, французский король сам приветствовал великого магистра, устроив пышную и торжественную церемонию. Моле поместил привезенные сокровища в Тампле — на виду у обремененного долгами и испытывающего финансовые затруднения короля.
Сам Филипп тоже был в долгу у тамплиеров, о чем свидетельствует отрывок из книги Курзона «La Maison du Temple de Paris»:
Вероятно, Моде считал, что Филипп Красивый зависит от него как должник, и если требование уплаты долга не поможет, он всегда добьется сотрудничества короля щедрым предложением новой ссуды. Разыгрывая гамбит в этой великой битве, Моле направил папе Клименту V меморандум с перечислением оснований, по которым тамплиеры возражали против слияния с госпитальерами. Он называл шесть причин.
1. Новое не значит лучшее; ордена в их нынешнем виде сослужили хорошую службу в Иерусалиме. Другими словами, он использовал старый аргумент противников реформ: «все и так хорошо».
2. Ордена были не только рыцарскими, но и духовными, и многие вступали в них по велению души, и им будет нелегко выйти из избранного ордена и вступить в другой.
3. Разногласия неизбежны, поскольку каждый орден захочет сохранить свое богатство и влияние, навязав собственные законы и правила.