Второй обряд полностью

Она исчезла, оставив нас с охранниками, которые стояли вдоль стены как статуи. Джулиан прочистил горло и протянул руку. ― Пойдем?

Я не двинулся с места. ― Машина для лорда Руссо.

― Котёнок. ― В его тоне прозвучало предостережение. ― Идем.

Я положила руки на бедра, отказываясь сдвинуться с места. ― Значит, я снова твой питомец?

― Я никогда так не думал. ― Он сделал паузу и глубоко вздохнул. ― Пожалуйста, пойдем со мной, любовь моя.

― Вы уверены, что в машине есть свободное место для меня, милорд? ― огрызнулась я. Он ни в чем не был виноват. Это не он перевернул с ног на голову мой мир. Но я устала и была голодна. Я понятия не имела, который сейчас час и как долго мы здесь находимся. И мне очень, очень не хотелось жить под одной крышей с Сабиной или Бенедиктом.

― Если нет, сядешь ко мне на колени. ― Он протянул руку еще на дюйм. Я прищурилась, прежде чем наконец приняла ее.

Джулиан повел нас по коридору через лабиринт комнат и коридоров, в которых, казалось, невозможно было сориентироваться. Я вздохнула с облегчением, когда мы добрались до двух стальных дверей. Он приостановился, бросив взгляд на камеру, прикрепленную в углу потолка. Через секунду щелкнул замок, и он толкнул дверь. Я попятилась назад, когда снаружи ворвался солнечный свет. Было утро. Мы провели здесь всю ночь. Моим глазам потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к яркому солнцу. Когда я это сделала, то заметила большой лимузин, ожидающий у обочины. Шофер быстро моргнул, когда мы подошли к машине, ― не от солнца, а от удивления. Он так же быстро пришел в себя и открыл пассажирскую дверь. Было совершенно ясно, что ему приказано забрать только одного из нас.

― Доброе утро, ― чопорно поприветствовал он нас.

Я хмыкнула и забралась на заднее сиденье. Мгновение спустя Джулиан присоединился ко мне.

В машине не было перегородки между нами и водителем, поэтому мы погрузились в неловкое молчание. Я смотрела в окно, наблюдая за проносящейся мимо греческой набережной. Через несколько минут рука Джулиана опустилась на мое бедро. Его ладонь властно скользнула вверх, но я не повернулась.

Прости.

Я продолжала смотреть в окно.

Ты не обязана делать то, чего не хочешь.

Я хотела бы отгородиться от него, как он от меня. Хотелось бы понять, что это за магия внутри меня и почему она позволяет мне слышать его мысли. Но больше всего мне хотелось, чтобы эмоции, бурлящие во мне, как торнадо, улеглись и стали понятны.

Но все происходило быстро ― слишком быстро. Внезапно я почувствовала, что мной овладел шторм, бушующий внутри меня. Я не могла видеть ни своего будущего, ни своего прошлого. Я даже не могла понять, кто я такая. С моих губ сорвался тихий всхлип, прежде чем я поняла, что плачу.

Джулиан придвинулся ближе, и на этот раз я не стала сопротивляться, когда он обхватил меня руками и притянул к себе.

― Тебе не обязательно рожать мне ребенка, ― прошептал он, но слова прозвучали неискренне. Казалось, что от этих слов ему стало… грустно.

Но мне это показалось.

И почему-то это заставило боль внутри меня перерасти в нечто, чего я никогда раньше не чувствовала ― в нечто, чего я не совсем понимала.

Он не подталкивал меня к разговору. Он просто крепко обнимал меня. Время от времени я бросала на него взгляд и видела на его лице облегчение.

Что же такого показало ему зазеркалье, что заставило его так напрячься? Я чувствовала, что он переживает, несмотря ни на что. Неужели это заставило его сомневаться?

Когда машина подъехала к частному дому, я не стала ждать, пока шофер или Джулиан откроют мне дверь. Я распахнула ее и выскочила наружу. Джулиан догнал меня в нескольких шагах от входа.

― Ты торопишься, ― сказал он, потянувшись ко мне.

Я уклонилась от него, покачав головой. ― Я хочу поговорить с твоей мамой.

― Я не уверен, что это хорошая идея, ― предупредил он, шагнув вперед.

Я остановилась на месте, разрываясь между желанием закричать и уступить. В конце концов я выбрала путь труса. ― Мне нужно поговорить с твоей матерью.

Его челюсть сжалась, когда мои слова повлияли на него. Это был дерьмовый поступок ― использовать привязанность против него. Но мне нужно было кое-что сказать Сабине Руссо, и я не могла позволить ему остановить меня.

― Ты понимаешь, что делаешь? ― спросил он, отставая от меня на шаг, но позволяя мне идти к дому.

― Не уверена, ― призналась я.

― Это не очень обнадеживающий ответ.

― Утро было не слишком обнадеживающим, ― сказала я ему. Я не стала стучать. Вместо этого я сразу же взялась за ручку и с радостью обнаружила, что дверь не заперта.

― Я могу справиться с матерью, ― начал он, но я уже входила в парадную дверь.

Все были в гостиной и выглядели так, будто прекрасно провели ночь, кроме Жаклин, которая с облегчением закрыла глаза, заметив нас. Она встала, но я подняла руку, чтобы она не двигалась. Никто не мог встать у меня на пути. Не сейчас.