И все же труднее всего преодолеть те препятствия, которые каждый находит в самом себе; вот тогда свобода переживает наиболее сомнительное, мучительное и заманчивое приключение. Очевидно, что Стендаль тем больше симпатизирует своим героиням, чем теснее темница, в которой они томятся. Конечно, ему нравятся шлюхи, возвышенные и невозвышенные, раз и навсегда поправшие все условности; но куда нежнее его отношение к Метильде, которую сдерживают угрызения совести и стыд. Такая женщина, как г–жа де Окенкур, нравится Люсьену Левену — но страстную любовь пробуждает в нем целомудренная, сдержанная, нерешительная г–жа де Шателле; фабрицио восхищается цельностью натуры ни перед чем не отступающей Сансеверины, но предпочитает ей Клелию — сердце его завоевывает молодая девушка. А г–жа де Реналь, скованная гордостью, предрассудками, невежеством, — это, наверное, самая удивительная из всех женщин, созданных Стендалем. Он охотно селит своих героинь в провинции, среди ограниченных людей, ставит над ними дурака мужа или отца; ему нравится, чтобы они были необразованны или даже напичканы ложными идеями. Г–жа де Реналь и г–жа де Шателле обе неисправимые легитимистки; первая из них по натуре робка и совершенно неопытна, вторая наделена блестящим умом, о котором и сама не подозревает; а значит, они не отвечают за свои ошибки, а скорее становятся их жертвами, равно как и жертвами институтов и нравов. Романтика возникает из ошибки, подобно тому как поэзия рождается из неудачи. Трезвый ум, сам решающий, что ему делать и как, вызывает одобрение или сухое осуждение; тогда как на мужество и хитрости благородного сердца, ищущего свой путь во мраке, мы смотрим с тревогой, жалостью, иронией и любовью. Эти женщины введены в заблуждение, а потому в них процветают бесполезные и очаровательные свойства, такие, как стыдливость, гордость, крайняя чувствительность; в каком–то смысле это недостатки: они порождают ложь, мнительность, злобу, но целиком объясняются положением, в которое поставлены женщины; последние принуждены обращать свою гордость на вещи незначительные или по крайней мере «вещи, имеющие значение только благодаря чувству», потому что все предметы, «признанные важными», для них недосягаемы; их стыдливость проистекает из тяготящей их зависимости: поскольку им не дано проявить себя в действии, любая ситуация затрагивает все их существо; им кажется, что сознание другого, и в особенности их возлюбленного, вскрывает их истинную суть: они боятся этого и пытаются этого избежать; в их уклончивости, колебаниях, бунтах и даже во лжи проявляется подлинная забота о ценности; и это делает их достойными уважения; но проявляется эта забота
?
как–то неуклюже, даже неискренне, и это делает их трогательными и даже чуть–чуть смешными.
