2«До настоящего времени иммигранты первого поколения некоторых областей Соединенных Штатов посылают запачканную кровью простыню родственникам, оставшимся в Европе, в качестве доказательства того, что брак действительно совершился», — говорится в докладе Кинси.
му благонравные матроны с отвращением отзываются о плотских удовольствиях: они числят их среди тех функций тела, о которых неприлично говорить вслух. По той же причине свадебные застолья сопровождаются двусмысленными шутками. Есть что–то парадоксально непристойное в том, что выполнение грубой животной функции предваряется пышной церемонией. Универсальное и отвлеченное значение брака состоит в том, что объединение мужчины и женщины, произошедшее на глазах у всех согласно символическим ритуалам, превращается в ночной тиши в ни для кого не видимое столкновение двух конкретных и неповторимых индивидов. Колетт, присутствовавшая в тринадцатилетнем возрасте на крестьянской свадьбе, испытала страшное смятение, зайдя с подружкой в спальню новобрачных: Спальня новобрачных… Там стояла высокая и узкая кровать с кумачовыми занавесками, высокими перинами и множеством пуховых подушек. Здесь закончится этот день с его запахами пота, ладана, скотного двора и свадебных блюд… Скоро сюда войдут новобрачные. Эта мысль еще не приходила мне в голову. Их тела утонут в этой толстой перине… И вступят в загадочную борьбу, о которой благодаря отважной искренности моей матери и наблюдениям над животными я знала и слишком много, и слишком мало. А потом? Мне стало страшно в этой комнате, рядом с кроватью, о которой раньше я и не думала*.
Охваченная страхом девочка почувствовала контраст между семейным торжеством и животно низменной тайной, скрывающейся за пологом этой кровати. В цивилизациях, где женщина не рассматривается как личность, например на Востоке, в Греции, в Риме, никто не видит в свадьбе ничего смешного или непристойного; животная функция человека является, по общему мнению, такой же обыденной, как древние традиции; но в современном западном обществе мужчины и женщины воспринимаются как индивиды, и вольные шутки свадебных гостей относятся к конкретным мужчине и женщине, которым в ближайшие часы предстоит пережить неповторимый опыт: совершить акт, тщательно маскируемый ритуалами, речами и цветами. Разумеется, можно также говорить о контрасте между торжественностью пышных похорон и разложением трупа в могиле. Но покойник не может очнуться в гробу; что же касается новобрачной, то она, столкнувшись с непонятным и неожиданным для нее жизненным испытанием, на которое ее обрекли напутствие мэра в трехцветной ленте и торжественное церковное благословение, переживает шок и ужас. Не только в водевилях девушки после первой брачной ночи в слезах возвращаются к матерям, об этом можно прочесть и в психиатрических исследованиях, мне самой не раз рассказывали о подобных случаях. Обычно это бывает с девушками, воспитанными в слишком строгих правилах, не имеющими никакого понятия о сексуальных отношениях и потрясенными неожиданным открытием этой стороны жизни. В прошлом веке г–жа Адам полагала, что обязана выйти замуж за мужчину, который поцеловал ее в губы, поскольку, по ее мнению, в этом и заключалась законченная форма сексуального слияния. Но подобные истории происходили также сравнительно недавно. Например, Штекель рассказывает об одной новобрачной; «Когда во время свадебного путешествия муж лишил ее девственности, она решила, что он сошел с ума, и подчинилась ему, боясь противоречить сумасшедшему» 1, Девушки бывают до того несведущими, что выходят замуж за лесбиянку и долго живут с этим псевдомужем, не догадываясь, что рядом с ними находится отнюдь не мужчина.
Ваше поведение в ночь после свадьбы оглушает жену, как будто ее окатили ушатом ледяной воды. Даже если до свадьбы у нее было смутное беспокойство…
Ага, так вот что такое брак, думает она. Поэтому так тщательно скрывают, что происходит на самом деле. Меня провели.
Но от обиды она ничего не говорит вслух. И вы сможете снова и снова окатывать ее водой, она не потревожит соседей никакими скандальными выходками.
