Однако о физической любви, как и о дружбе, можно сказать одно и то же: для того чтобы она была истинной, она должна быть свободной. Но свобода — это не каприз. Любовь требует принятия некоторых обязательств на более или менее длительный срок. При этом лишь индивиду принадлежит право, сообразуясь со своей волей, поступать тем или иным образом, то есть выполнять свои обязательства или отказаться от них. Чувство может быть свободным при условии, что оно не зависит ни от каких не имеющих к нему отношения правил, когда переживающий его человек может быть искренним и ничего не бояться. Супружеская же любовь, напротив, предполагает подавление всех порывов и постоянную ложь. И прежде всего она мешает супругам по–настоящему узнать друг друга. Повседневная близость не ведет ни к пониманию, ни к симпатии. Муж слишком уважает свою жену, чтобы интересоваться изломами ее психологии. Поступи он так, он признал бы за ней какую–то независимость, которая могла бы оказаться неудобной и даже опасной. Испытывает ли она наслаждение в постели? Действительно ли она любит мужа? Действительно ли она с радостью покоряется ему? Он предпочитает не задавать себе этих вопросов, они даже кажутся ему неприличными. Его жена — «порядочная женщина», и она по определению добродетельна, преданна, верна, чиста, счастлива и думает так, как полагается думать. Однажды один больной, поблагодарив своих друзей, близких и врачей, сказал своей молодой жене, которая в течение шести месяцев не отходила от его постели: «Тебя я не благодарю, ты исполняла свой долг». Ни одно из перечисленных выше качеств муж не считает заслугой жены, ибо они гарантированы обществом и являются необходимой частью института брака. Он не отдает себе отчета в том, что его жена вовсе не сошла со страниц одного из романов Бональда, что она — живой человек из плоти и крови. Он принимает как должное ее неукоснительную преданность долгу. Он не задумывается о том, что ей, возможно, приходится бороться с искушениями и иногда она не может устоять, что, как бы то ни было, ее терпение, чистота и благопристойность нелегко ей даются. И уже совсем он не хочет знать ее мечтаний, фантазий, тоски, то есть той эмоциональной атмосферы, в которой протекает ее жизнь. В своем произведении «Ева» Шардон описывает мужа, который в течение многих лет ведет дневник семейной жизни. Этот муж весьма деликатно рассказывает о своей жене, но он говорит о ней только как о жене, такой, какой она ему представляется, и совершенно не видит в ней свободного индивида. Он сражен, когда неожиданно узнает, что она его не любит и собирается с ним расстаться. Как много сказано о разочаровании наивного и честного мужчины, убеждающегося в женском коварстве, с каким ужасом мужья из пьес Бернстайна обнаруживают, что их подруга жизни — воровка, злюка, изменница. Они мужественно переносят этот удар, но все–таки автору не удается заставить читателя поверить в их силу и великодушие. Они нам кажутся грубыми мужланами, лишенными чувствительности и доброй воли. Мужчины упрекают женщин в скрытности, однако лишь самовлюбленные глупцы могут с таким постоянством позволять себя обманывать. Женщина обречена быть безнравственной, потому что мораль предписывает ей роли сверхъестественного существа -— то есть и сильной женщины, и превосходной матери, и эталона честности, и т. д. Как только она начинает думать, мечтать, спать, чего–то желать, дышать, не следуя установленным правилам, она разрушает тот идеал, который создали мужчины. Именно поэтому многие женщины позволяют себе «быть самими собой» только в отсутствие мужа. В свою очередь женщина также не знает своего мужа. Ей кажется, что она знакома с его истинным обликом, поскольку видит его в повседневной жизни, но мужчину определяет прежде всего его дело, то, которым он занят в миру, среди других мужчин. Отказаться принимать в расчет эту его суть — его дело, его трансцендентность — значит исказить саму его природу. «Женщина выходит замуж за поэта, — говорит Элиза, — но, становясь его женой, она замечает в первую очередь, что он забывает спускать воду в туалете» 1. Но муж тем не менее остается поэтом, и если жена не интересуется его творчеством, то она знает его хуже, чем какой–нибудь лично с ним незнакомый читатель. Зачастую, однако, в этом нет ее вины. Из–за отсутствия опыта и культуры она не понимает мужа, ничего не смыслит в его делах, ей не удается разделять его помыслы, несмотря на то что для него они имеют значительно большее значение, чем однообразно повторяющаяся повседневность. Редко, в исключительных случаях, женщина становится настоящей подругой мужа, обсуждает с ним его планы, дает ему советы, участвует в его работе. Но представление о том, что таким образом она может возвыситься до личного творчества, иллюзорно.
