Не менее важно и отношение женщины к отцу ребенка. Взрослая женщина, независимая, может захотеть ребенка только для себя: я знала одну такую; у которой глаза загорались при виде мужчины, оцениваемого ею как красивый самец, не потому, что он вызывал у нее чувственные переживания, а потому, что его данные ей представлялись ценными для производителя, — это тип женщин–амазонок, с энтузиазмом относящихся к чуду искусственного оплодотворения. Если отец ребенка живет вместе с ними, ему все равно отказывают в каком бы то ни было праве на потомство, они стремятся — такова мать Поля в «Любовниках и сыновьях» — образовать со своим малюткой замкнутую пару. Однако в большинстве случаев женщине нужна поддержка мужчины, Х. Дейч утверждает, что была проведена проверка, согласно которой ребенок появился на свет десять месяцев спустя после зачатия.
чтобы принять новую для себя ответственность; только если мужчина отдает всего себя ей, женщина с радостью отдает всю себя ребенку.
Если женщина еще дитя и к тому же застенчива, она особенно нуждается в помощи мужчины. Та же Х. Дейч рассказывает об одной пятнадцатилетней женщине, беременной от своего шестнадцатилетнего мужа. В детском возрасте она любила крошек и помогала матери ухаживать за своими маленькими братьями и сестрами. Став же матерью двух детей, она растерялась. Она требовала, чтобы муж был постоянно рядом; ему пришлось найти работу, позволявшую много времени проводить дома. Она жила в постоянной тревоге, преувеличивая серьезность детских ссор, придавая чрезмерное значение малейшим инцидентам в повседневной жизни детей. Немало молодых матерей требуют от своих мужей помощи в таком объеме, что те бегут от домашнего очага, угнетаемые непомерными заботами. Х. Дейч приводит много интересных случаев, вот один из них: Молодой женщине, замужней, показалось, что она беременна. Это доставило ей огромную радость; между тем ее муж был в отъезде, и она позволила себе небольшое любовное похождение, не опасаясь за последствия ввиду беременности; но вот муж возвращается, возобновляется их близость, немного позже эта женщина понимает, что ошиблась относительно даты зачатия: она приходилась на время отсутствия мужа. Рождается сын, и женщина себя спрашивает, чей он, кто его отец — ее муж или случайный любовник; дело доходит до того, что она уже неспособна испытывать материнские чувства к когда–то такому желанному ребенку; в смятении, несчастная, она обращается к психиатру, интерес к новорожденному появляется, только когда ей удается заставить себя считать отцом ребенка своего мужа.
Чувства женщины, любящей своего мужа, нередко зависят от его чувств; если муж испытывает гордость, узнав о беременности жены, то и она воспринимает свое положение с радостью, если же ему это только докучает, то и женщиной овладевает уныние. Иногда ребенка хотят ради упрочения связи или замужества, и тогда отношение к нему может зависеть от успеха или провала плана женщины. Если же женщина враждебно относится к мужу, тут могут быть разные ситуации: ребенок поглотит ее полностью, а его отца она отстранит от него, другой вариант — когда женщина свою ненависть к мужчине переносит на ребенка. Г–жа .., о первой брачной ночи которой мы рассказывали со слов Штекеля, забеременела сразу же и всю свою жизнь ненавидела дочь, зачатую в момент, когда она испытала ужас от грубости мужа в первую ночь их близости.
Софья Толстая в своем дневнике тоже пишет, что двойственное отношение к мужу отразилось на ее первой беременности:
Всему виновата беременность — но мне невыносимо и физически и нравственно. Физически я постоянно чем–нибудь больна, нравственно страшная скука, пустота, просто тоска какая–то. Я для Левы не существую… Ничего веселого я не могу ему приносить, потому что я беременна.
В своем положении она испытывает только удовольствие мазохистского свойства: вероятно, неудачно сложившиеся любовные отношения с мужем вызвали в ней чисто детскую потребность в самобичевании.
22 мая 1863 года: Я все больна теперь со вчерашнего дня. Выкинуть боюсь, а боль эта в животе мне даже доставляет наслаждение. Это, бывало, так ребенком сделаешь что–нибудь дурно, мама простит, а сам себе не простишь и начинаешь сильно щипать или колоть себе руку. Боль делается невыносимая, а терпишь ее с каким–то огромным наслаждением… воротится здоровье, будет ребенок, воротится и физическое наслаждение, — гадко!…И все мне кажется таким скучным. И часы даже жалобно бьют, и собака скучная… и все умерло. А если Лева…
