Второй пол полностью

удовлетворяемые им на стороне сексуальные капризы совсем не мешают ему сохранять дружеские отношения с женой и не мешают их семейной жизни; чем больше свободы дают супруги друг другу, тем более искренни, чистосердечны их отношения, тем менее в них лицемерия, фальши и двоедушия. Вероятно, можно согласиться, что женщину также устроит такое положение; нередко она полна желания и благих намерений разделить жизнь, интересы своего супруга, создать с ним вместе прочную семью, домашний очаг для своих детей и вместе с тем не отказалась бы познать и другие объятия. Постоянная сделка между осторожностью и лицемерием, этот сопутствующий адюльтеру компромисс, делает его унизительным; только когда брак будет результатом свободно заключенного союза на основе искреннего взаимопонимания, тогда он будет лишен одного из своих изъянов. А пока приходится признать, что на сегодняшний деньвызывающее раздражение высказывание Франсийона у Дюма–сына: «Женщина — это совсем другое дело» — в определенном смысле сохраняет силу. А то различие между мужчиной и женщиной, которое приводится в подтверждение, оно неестественно.Утверждают, например, что женщине в меньшей степени, чем мужчине, необходимы половые отношения, — нет мнения более ошибочного. Если женщина отвергнута мужем, если как женщина она не удовлетворена, она становится сварливой женой, злой матерью, фанатичной хозяйкой, помешанной на домашних заботах, одним словом, такие женщины несчастны и опасны; во всяком случае, даже если желание у женщины возникает реже, чем у мужчины, это не причина, чтобы не позволить ей его удовлетворить. Истинное различие заложено в той связи между эротическим положением мужчины и эротическим положением женщины и в том, как традиция современного общества это определяет. Ведь до сих пор считается, что акт любви со стороны женщины — это служение мужчине, вследствие чего мужчина рассматривается как ее властелин; так уж принято, что мужчина может взятьв жены, в любовницы женщину, уступающую ему в чем–то, ниже его по своему уровню, женщина же, если свяжет свою судьбу смужчиной–неровней, теряет себя в глазах окружающих; ее поведение в таком случае рассматривается как капитуляция, как падение. Жена порой вовсе не возражает, чтобы у мужа были и другие женщины, ей это даже льстит; пожалуй, Адель Гюго представляла подобный тип, она знала, что ее пылкий супруг расточает жар своей любви и в других постелях, но не терзалась по этому поводу; некоторые женщины, подражая г–же де Помпадур, идут на посредничество ¹. Все меняется, когда муж держит свою жену в объятиях, она становится объектом, добычей; ему кажется, что у него в руках

Я говорю здесь о браке. В любовной связи, мы это увидим, отношения любовной пары иные.

сверхъестественная, таинственная сила, это уже не его жена, она не принадлежит ему, у него ее похитили. А главное, что в постели женщина часто ощущает себя именно женщиной, такой и хочет быть, и, следовательно, владычество на стороне мужчины; не менее важно и то, что ввиду престижа женщина готова одобрить в мужчине все, готова подражать ему, брать с него пример, следовать ему во всем; мужчина, обладающий ею, в ее глазах воплощает мужчину как такового, одним словом, мужчину, иначе и не скажешь. Мужа раздражают, и не без основания, отзвуки чужих мыслей в устах жены: у него появляется ощущение, что это им обладали, его изнасиловали. Если г–жа де Шаррьер порвала с юным Бенжаменом Констаном — который, кстати, между двумя мужеподобными женщинами исполнял как бы женскую роль, — так она это сделала потому, что не могла переносить заметного и ненавистного ей влияния г–жи де Сталь. Женщина, отдавая себя во власть мужчине, «отдаваясь» ему, становясь его отражением, должна признать, что ее неверность куда сильнее отрывает ее от мужа, чем его измена.