Второй пол полностью

Во время отката Революции женщина пользовалась анархической свободой, но когда общество упорядочилось снова, она опять оказалась в тяжелой кабале. С феминистской точки зрения Франция опережала остальные страны; но, к несчастью для современной француженки, ее статус был определен во времена военной диктатуры; кодекс Наполеона, на целый век предрешивший ее судьбу, сильно задержал ее эмансипацию. Как все военные, Наполеон хочет видеть в женщине только мать; но как наследник буржуазной революции он не собирается разрушать структуры общества и давать матери преимущество перед супругой: он запрещает установление отцовства и жестко определяет положение матери–одиночки и внебрачного ребенка; но и замужней женщине материнское достоинство жизни не облегчает; феодальный парадокс продолжает существовать. Девушка и женщина не считаются гражданами, что лишает их права исполнять некоторые функции: занимать должность адвоката или принимать на себя опекунство. Однако незамужняя женщина пользуется всей полнотой гражданских прав, в то время как в браке сохраняется mundium. Женщине предписывается подчинениемужу; в случае супружеской измены он может добиться ее заключения под стражу и получить развод; если он убьет виновную на месте преступления, в глазах закона его вина простительна; в то же время на мужа может быть наложен штраф в том случае, если он приведет сожительницу в дом, где живет его семья, и только тогда жена может получить развод. Место жительства определяет мужчина, и прав на детей у него гораздо больше, чем у матери; и — если только женщина не руководит коммерческим предприятием — для того, чтобы она могла взять на себя обязательство, необходимо разрешение мужа.

В течение всего XIX века юриспруденция только усиливает строгости кодекса, в частности она лишает женщину всяких прав на отчуждение имущества. В 1826 году Реставрация ликвидирует развод; Учредительное собрание 1848 года отказывается восстановить его; положение о нем вновь появляется лишь в 1884 году — и то получить его очень трудно. А дело в том, что буржуазия в этот период сильна как никогда и в то же время понимает, какую–опасность несет в себе промышленная революция; власть буржуазии утверждается на весьма шаткой основе. Унаследованное от XVIII века свободомыслие не затрагивает семейной морали; она остается такой, как ее определяют в начале XIX века реакционные мыслители Жозеф де Местр и Бональд. Они обосновывают необходимость порядка божественной волей и требуют, чтобы в обществе существовала строгая иерархия; семья, неделимая социальная ячейка, представляется микрокосмом общества. «Мужчина для женщины — то же, что женщина для ребенка; или: власть для министра — то же, что министр для подданного», — говорит Бональд. В семье, определение которой Ле Плэ дает в середине века, соблюдается та же иерархия.

Огюст Конт тоже настаивает на иерархии полов, правда немного иначе; между полами существуют «кардинальные различия одновременно психического и морального свойства, которые во всех животных видах и особенно в роде человеческомрешительно отделяют их друг от друга». Женственность — это что–то вроде «постоянного детства», не дающего женщине приблизиться к «идеальному типу представителя рода людского». Такая биологическая инфантильность проявляется в умственной слабости; этому живущему исключительно чувствами существу предназначена роль супруги и домашней хозяйки, она не может конкурировать с мужчиной — «ни руководящая деятельность, ни образование ей не пристало». Как и у Бональда, у Конта женщина заточается в семье, а руководит этим обществом в миниатюре отец, ибо женщина «неспособна ни на какое руководство, даже домашнее», она лишь следит за хозяйством и советует. Образование ее должно быть ограничено. «Женщины и пролетарии не могут и не должны становиться писателями, да они и не хотят этого», И Конт предрекает, что эволюция общества приведет к полному устранению женского труда вне семьи. Во второй части своего труда Конт под влиянием любви к Клотильде де Во превозносит женщину, делает ее почти божеством, эманацией великого существа; именно ей, согласно позитивистской религии, будет поклоняться народ в храме Человечества; но поклонения она заслуживает одним своим нравственным обликом; пока мужчина действует, она любит — в ее душе гораздо больше альтруизма, чем у него. Однако все это, с точки зрения позитивизма, не освобождает ее из семейного заточения; развод ей запрещен, а вдове желательно оставаться вдовой навсегда; у нее нет ни экономических, ни политических прав; она всего лишь супруга и воспитательница.