В приведенных примерах, число которых легко можно было бы умножить, травмы и отвращение возникают из-за грубости партнера или из-за неожиданности происходящего. В наиболее благоприятных условиях приобщаются к сексуальной жизни те девушки, которые без насилия и неприятных сюрпризов, без определенных правил и сроков не спеша преодолевают свою стыдливость, привыкают к партнеру, учатся любить его ласки. В этом смысле можно лишь приветствовать свободу нравов, которой пользуются американские девушки и которую стремятся завоевать французские; американки переходят от юношеских ласк к полноценным сексуальным отношениям незаметно для себя. Если половые отношения не рассматриваются как нечто запретное, если девушка чувствует себя свободной в отношениях с партнером, если в этом последнем черты самца-повелителя уходят на задний план, все это значительно облегчает первые шаги девушки в сексуальной жизни. Когда любовник молод, неопытен, робок, не чувствует своего превосходства, девушка окажет значительно меньшее сопротивление, но и ее превращение в женщину может оказаться неглубоким. Так, у Колетт в «Ранних всходах» Винка, которую довольно грубо лишили девственности, так спокойно ведет себя на следующий день, что удивляет своего товарища Фила. Ее спокойствие объясняется тем, что она не ощутила себя в чьей-то власти, напротив, она избавилась от девственности и гордится этим, но не испытывает ни растерянности, ни потрясения. По правде говоря, Фил напрасно удивляется, ведь его подруга не познала мужчину. Клодина, танцуя с Рено, ощутила значительно больше. Мне рассказывали о том, как одна французская лицеистка, еще не вышедшая из стадии «незрелого плода», проведя ночь с товарищем, прибежала наутро к подружке и заявила: «Я спала с К., это было очень забавно». Один преподаватель американского колледжа говорил мне, что его ученицы теряют девственность задолго до того, как становятся женщинами; их партнеры, с одной стороны, слишком их уважают, чтобы смущать их стыдливость, а с другой – сами слишком целомудренны, чтобы будить в них страсть. Некоторые девушки бросаются в многочисленные эротические похождения, чтобы избежать страха перед сексуальными отношениями; кроме того, они надеются избавиться таким образом от любопытства и навязчивых идей; однако часто их поступки сохраняют сугубо теоретический характер и имеют не больше отношения к реальности, чем их фантазмы о будущем. Отдаваясь для того, чтобы бросить вызов, а также из страха или пуританского рационализма, девушка не испытывает истинных эротических ощущений, она может пережить лишь какой-то их эрзац, лишенный опасности и большой привлекательности; в этом случае половой акт не сопровождается ни страхом, ни стыдом, потому что она не чувствует глубокого любовного смятения, а удовольствие не охватывает всей ее плоти. Лишенная таким образом девственности, девушка, в сущности, остается девственницей, и очень вероятно, что в день, когда жизнь толкнет ее в объятия чувственного и властного мужчины, она будет сопротивляться ему, как это обычно делают девушки. Пока же этого не случилось, она похожа на девочку переходного возраста; когда ее ласкают, ей щекотно, когда целуют, смешно; для нее физическая любовь – это что-то вроде игры, и, если она не в настроении развлекаться подобным образом, требования любовника кажутся ей грубыми и быстро надоедают; у нее сохраняются отвращение, навязчивые страхи и стыдливость, свойственные девочке-подростку. Если она никогда не преодолеет подобного отношения к эротике – а это, по словам американских мужчин, нередко случается с американскими женщинами, – она проживет всю свою жизнь в состоянии полуфригидности. Настоящей сексуальной зрелости достигает лишь та женщина, которая по доброй воле, в смятении и с удовольствием обращается в плоть.
Однако не следует полагать, что женщины, обладающие пылким темпераментом, легко преодолевают все трудности. Напротив, иногда эти трудности усиливаются. Эротическое желание женщины может достигать такой силы, которая незнакома мужчине. У мужчины сексуальное желание неистово, но локализовано, мужчина, не считая, может быть, момента оргазма, сохраняет самоконтроль; женщина же переживает состояние полного самозабвения; для многих из них оно является самым сладостным моментом в любви, но оно также таит в себе нечто потустороннее и пугающее. Случается, что мужчина испытывает страх, глядя на женщину, лежащую в его объятиях, настолько она погружена в себя, так сильна над ней власть любовного безумия; потрясение, которое она переживает, преображает ее значительно глубже, чем мужчину преображает его агрессивное исступление. В пылу страсти она не чувствует стыда, но, придя в себя, стыдится и страшится только что пережитого порыва; для того чтобы она приняла его с радостью или даже с гордостью, ей необходимо полностью раскрыться навстречу пламенному наслаждению; она сможет полностью осознать свои желания только после глубокого их удовлетворения, если же этого не произойдет, она гневно отвергнет их.
