– Опять сорвалось! – крикнула г-жа Жоссеран, в бессилии опустившись на стул.
– Вот как, – только и мог сказать Жоссеран.
– Вы что, не понимаете? – пронзительным голосом продолжала г-жа Жоссеран. – Я, кажется, ясно сказала вам, что еще одна партия вылетела в трубу! И это уже четвертая по счету!
– Ты слышишь? – снова наступая на дочь, воскликнула г-жа Жоссеран. – …Скажи, как это случилось, что у тебя опять сорвалась партия?
Берта поняла, что теперь мать возьмет ее в оборот.
– Сама не знаю, мама, – пробормотала она.
– Помощник начальника отдела, – продолжала мать, – молодой, ему нет еще и тридцати лет, великолепная будущность. Каждый месяц регулярно приносит свое жалованье, уже чего вернее? А ведь это самое главное. Ты, надо полагать, опять выкинула какую-нибудь глупость, как с другими женихами?
– Нет, мама, уверяю тебя…
– Ты с ним танцевала, а потом вы перешли в маленькую гостиную…
Берта смутилась:
– Да, мама… Когда мы очутились одни, он позволил себе разные гадости. Он меня поцеловал и крепко прижал к себе… Тогда я испугалась и толкнула его так, что он налетел на стул…
– Толкнула его так, что он налетел на стул! – вскипев от ярости, прервала ее мать. – Вот оно что! Ах ты несчастная!.. Толкнула его так, что он налетел на стул…
– Но, мама, ведь он меня схватил…
– Ну и что? Важность какая, схватил!.. Вот и отдавайте этих дурех в пансион! Чему только вас там обучают?.. Из-за какого-то поцелуя в уголке!.. Да тебе даже и не следовало докладывать об этом нам, твоим родителям… А ты еще толкаешь людей так, что они налетают на стулья, и упускаешь женихов…
Она приняла нравоучительный тон и продолжала:
– Ну конечно! Я опускаю руки! Ты просто дура набитая, дочь моя!.. Поймите раз навсегда, что, поскольку у нас нет денег, вы должны привлекать мужчин чем-то другим… Делаешь любезную мину, строишь глазки, не отнимаешь своей руки и, словно невзначай, позволяешь кое-какие шалости. Вот так только и поймаешь мужа…
Досадней всего, что она ведь умеет быть премиленькой, когда хочет, – продолжала г-жа Жоссеран. – Ну полно, вытри глаза и посмотри на меня, как будто я мужчина и ухаживаю за тобой. Ты улыбаешься, роняешь веер, но так, чтобы твой поклонник, передавая его тебе, коснулся твоих пальцев… И не держись так прямо, старайся иметь гибкую талию. Мужчины не любят, чтобы женщина была как доска. Если мужчина позволяет себе что-то лишнее, то не корчи из себя дурочку! Это значит, милая моя, что он загорелся…
Часы в гостиной пробили два. Возбужденная затянувшейся ночной беседой, одолеваемая яростным желанием немедленно же найти жениха для Берты, г-жа Жоссеран до того забылась, что стала рассуждать вслух, во все стороны поворачивая свою дочь, словно та была куклой из папье-маше. Берта, обессиленная и безвольная, совершенно покорилась матери. Но на сердце у нее было тяжело. Страх и стыд сжимали ей горло…[358]
