Любовь должна быть растворена в справедливости… всякие любовные беседы, даже между женихом и невестой, даже между супругами, неуместны, разрушают уважение в доме, трудолюбие и исполнение общественного долга… (выполнив свои любовные обязанности)… мы должны отбросить ее, как пастух, сквасив молоко, сливает сыворотку…
Однако в XIX веке буржуазные представления о любви несколько изменились. С одной стороны, буржуазия страстно желала защитить и укрепить брак, а с другой – из-за развития индивидуализма простое подавление женских требований стало невозможным. Право на любовь яростно защищали Сен-Симон, Фурье, Жорж Санд и все романтики. Возникла новая проблема: соединить брак с индивидуальными чувствами, которые прежде из него попросту исключались. Именно в это время появилось двусмысленное понятие «супружеская любовь», дивное порождение традиционного брака по расчету. Идеи консервативной буржуазии во всей их непоследовательности выразил Бальзак. Он признает, что в принципе брак и любовь не имеют ничего общего, но ему неприятно уподоблять такой достойный уважения институт, как брак, обыкновенной сделке, в которой с женщиной обращаются как с вещью; в результате, читая его произведение «Физиология брака», мы постоянно сталкиваемся с удивительной непоследовательностью:
Рассматривая брак с точек зрения политической, гражданской и нравственной, мы увидим в нем закон, договор и установление… Следственно, брак должен быть предметом всеобщего уважения. Общество поневоле ограничилось этими очевидными соображениями, ибо для него они представляют наибольшую важность.
Большинство мужчин, вступая в брак, помышляют лишь о том, как бы продолжить свой род, вступить во владение имуществом и стать отцами, однако ни продолжение рода, ни собственность, ни дети сами по себе счастья не приносят. Crescite et multiplicamini![367] – для исполнения этого завета любовь не нужна. Именем закона, короля и правосудия требовать у барышни, которую вы впервые увидели две недели назад, любви – бессмыслица, достойная большинства обреченных![368]
Казалось бы, все ясно, как в гегелевской теории. Однако Бальзак без всякого перехода продолжает:
Любовь есть согласие потребности и чувства, семейное счастье проистекает из связующей супругов совершенной гармонии душ. Отсюда следует, что, дабы достичь счастья, мужчина обязан блюсти некоторые правила чести и такта. Воспользовавшись плодами социального закона, освящающего потребность, он должен затем подчиниться тайным законам природы, способствующим расцвету чувств. Если он видит счастье в том, чтобы быть любимым, ему следует искренне полюбить самому: истинная страсть всемогуща.
Однако быть страстным – значит никогда не утрачивать желания. Можно ли всегда желать свою жену?
Да.
