Иногда приходится слышать, что аборт – «классовое преступление», и это отчасти верно. Контрацепция несравненно шире распространена в буржуазной среде; наличие ванной и туалета облегчает применение противозачаточных средств, тогда как рабочие или крестьяне не имеют водопровода; девушки из буржуазной среды более осторожны; когда же у них появляется семья, то ребенок не такая тяжелая нагрузка: ведь наиболее частые причины аборта – бедность, жилищные трудности, необходимость для женщины работать вне дома. Можно сказать, что чаще всего, родив двух детей, супруги решают на этом ограничиться; то есть ужасная женщина, позволившая себе сделать аборт, и великолепная мать, качающая двух белокурых ангелочков, – это одна и та же женщина. В одном из документов, опубликованном в «Тан модерн» в октябре 1945 года и называвшемся «Общая палата», г-жа Женевьева Сарро описывает больничную палату, где она провела некоторое время и где многие лежали после выскабливания: у пятнадцати из восемнадцати был выкидыш, причем у половины – спровоцированный. На 9-й койке лежала жена грузчика Центрального рынка; от двух браков она родила десять детей, из которых в живых остались только трое; у нее было семь выкидышей, из них пять искусственно вызванных; она охотно пользовалась техникой «железного прутика» и любезно делилась своим опытом; с той же целью она пила таблетки, названия которых сообщила соседкам по палате. На 16-й койке – девочка шестнадцати лет, замужняя, у нее были похождения, она сделала аборт и после этого страдала от сальпингита. На 7-й – тридцатипятилетняя женщина, она рассказывала: «Я уже двадцать лет замужем; я его никогда не любила; двадцать лет я вела себя прилично. А три месяца тому назад у меня появился возлюбленный. Всего один раз мы были вместе, в гостиничном номере. И я забеременела… Надо же было такому случиться! Я с ним рассталась. Никто не знает об этом, ни мой муж, ни… он. Теперь все, кончено; я уж никогда не позволю. Очень мучительно… я имею в виду не выскабливание… Нет-нет, другое; это… самолюбие, понимаете». А на 14-й койке лежала женщина, которая за пять лет родила пятерых; в сорок лет она выглядела старухой. И все они относились к происходящему с покорностью, продиктованной отчаянием. «Женщина сотворена для страданий» – вот их грустные размышления.
Тяжесть испытаний, выпадающих на долю женщины, зависит от ее жизненных условий. Замужняя женщина из буржуазной среды или женщина, хорошо устроенная, поддерживаемая мужчиной, женщина, у которой есть деньги и связи, имеет значительные преимущества; прежде всего она намного легче добивается разрешения на аборт «в лечебных целях»; при необходимости ей есть чем оплатить путешествие в Швейцарию, где к аборту относятся снисходительно; при современном развитии гинекологии это неопасная операция, если ее делает специалист с соблюдением всех необходимых санитарных норм и с использованием обезболивающих средств, если нужно; когда такой женщине не удается получить официальное разрешение на аборт, она прибегает к чьим-нибудь известным надежным услугам; она находит нужные адреса, у нее достаточно денег для оплаты добросовестного ухода, а главное, чтобы сделать аборт вовремя, при маленьком сроке беременности; за ней будет обеспечен соответствующий уход; некоторые из этих привилегированных считают к тому же, что подобная операция полезна для здоровья и улучшает цвет лица. Совсем иная судьба у одинокой девушки, без поддержки, без средств, она в полном отчаянии, когда вынуждена прибегнуть к «преступлению», чтобы скрыть совершенный «проступок», который ее окружение ей не простит; в такой ситуации ежегодно во Франции оказываются около трехсот тысяч служащих, секретарш, студенток, работниц, крестьянок; родить же в этом случае – порок еще более ужасный, поэтому многие положению матери-одиночки предпочитают самоубийство или детоубийство, то есть ничто, никакая мера взыскания не помешает им «расстаться с ребенком». Вот банальный случай – один из многих тысяч похожих, этот рассказ приводит в своей книге «Юность и сексуальность» доктор Липманн. Речь идет об одной берлинской девушке, внебрачном ребенке, ее отец – сапожник, мать – прислуга:
