Бог не только восстанавливает таким образом достоинство женского пола, Он позволяет каждой женщине обрести в небесном молчании особую поддержку; как человеческая особь женщина не имеет серьезного веса, но, действуя от имени Бога, вдохновленная Им, она обретает силу, ее воля становится священной. По словам г-жи Гюйон, она узнала от одной больной монахини, «что такое повелевать по слову Божию и по слову Божию повиноваться»; так религиозная женщина облекает в смиренную покорность свою власть; воспитывает ли женщина детей, руководит ли монастырем, организует ли благотворительную акцию или какое-либо другое дело, она лишь послушно исполняет волю Божию; и ей нельзя не повиноваться, не оскорбив при этом самого Бога. Мужчины, разумеется, не пренебрегают той же поддержкой; однако они не используют ее столь активно при взаимоотношениях с себе подобными, так как те в равной степени могут предъявлять к ним те же требования, и конфликт разрешается на земном уровне. Женщина взывает к воле Божией, дабы убедительно подтвердить свою власть в глазах тех, кто ей уже и без того подчинен, и с целью оправдать эту власть в своих собственных глазах. Если таковое сотрудничество и оказывается полезным для женщин, так это только потому, что она углублена во взаимоотношения с самой собой – даже если это интересует кого-то другого; только в таком внутреннем диалоге высшее молчание, молчание Неба обретает силу закона. На самом деле женщина прибегает к религии, чтобы удовлетворить свои желания. Она может быть фригидной, мазохисткой, садисткой, при этом она, отрекаясь от плоти, может разыгрывать из себя жертву, гася любой живой порыв возле себя; калеча, уродуя, уничтожая себя, она считает, что пополняет ряды избранниц, занимает место на иерархической лестнице; когда же она мучит мужа и детей, лишая их земного, человеческого счастья, она готовит им лучшее место в раю; Маргарита Кортонская, «чтобы наказать себя за прегрешение», как рассказывают ее благочестивые биографы, жестоко обращалась с ребенком, плодом этого греха: не давала ему есть до тех пор, пока не будут накормлены все проходящие мимо нищие; впрочем, ненависть к нежеланному ребенку, как мы видели, явление нередкое: он становится мишенью для ярости под маской добродетели. Женщины другого типа, придерживающиеся не очень строгой морали, налаживают с Богом более удобные отношения; уверенность в отпущении грехов и очищении от них нередко помогает верующей женщине побороть щепетильность. Выбирает ли она аскетизм или предпочитает чувственные наслаждения, горделивое поведение или смирение, забота о собственном спасении способствует ее желанию предаться тому удовольствию, которое она предпочитает всем прочим, – заниматься самой собой; она прислушивается к движению своей души, к биению сердца, к трепету плоти, чувствуя свое оправдание в присутствии в себе самой благодати, милости, идущей от Небес, как беременная женщина находит оправдание в вынашиваемом ею плоде. Она не только с нежной бдительностью присматривается к себе самой, рассматривает себя, изучает, она еще поверяет себя духовнику на исповеди; в былые времена было и такое: женщина могла испытать восторг от принародных, публичных исповедей. Рассказывают, что все та же Маргарита из Кортоны,
