– А сколько времени требуется для расчета выстрела по неподвижной цели при стрельбе торпедой?
– Минуты три, с небольшим.
– Вот именно, поэтому и пришлось подбирать на ходу. Вот эти три и шесть минут должны сидеть у вас в подкорке, тогда никому не придется подписывать 294 похоронки, ну, а с десантом так и еще больше.
– А почему не после операции?
– У меня не было уверенности, что не прилетят «птички» из Норвегии, как прилетали до этого. Станция очень плохо оборудована, у них ничего нет, чтобы предупредить нападение. Действуют они только от обороны. А у нас с вами прав на ошибку нету, совсем. Малейший просчет будет использован противником против нас. В частности, я бы, например, дождался вечера, прежде чем атаковать немецкую базу. Но вам хотелось разыграть свои козыри, попробовать новые средства навигации и управления огнем. Препятствовать я не стал, командир должен и экспериментировать, ведь пока сам руками не попробуешь, так и будешь сомневаться: а смогу ли я действовать в такой обстановке.
– То есть вы подразумевали, что лодка здесь?
– Да, она могла здесь находиться, и именно поэтому ни один корабль не останавливался и постоянно менял свое положение, курс и скорость. Я за этим следил. Задача: не дать ему прицелиться или рассчитать залп вслепую.
– А такое возможно?
– Вслепую? Возможно. Мы так атаковали немецкие корабли в Ка-фьорде. Определили места стоянок, привязали их к карте и производили пуски в расчетных точках.
– А вот интересно: почему никто за это не был награжден?
– Награды, видимо, последуют, чуть позже. Успех больше стратегический, чем оперативный или тактический. Быстро проходят награждения на уровне флота или флотилии. Ну, а большое начальство думает медленнее и смотрит глубже. Успех этой операции затрагивает интересы не только противника, но и союзников. И как повернутся дальше события, пока не ясно. Мы сломали очень большую игру англичанам. Ставку они сделали не на нас, но мы вмешались, и их ставка оказалась битой. Как видите, они молчат по этому поводу, держат паузу и просчитывают варианты. То же самое делает наше командование.
– Но они же обещали высадиться в Норвегии.
– Обещать – не значит «жениться».
– То есть трахнул и в сторону? Не мой, ты его сама нагуляла? Так, что ли?
– По большому счету так. Освобождение Норвегии не является приоритетом для Великобритании. Ей интересен другой регион: Средиземноморье.
– Понятно… А еще, Сергей Иванович (так меня называли в экипаже, трансформировав мои литовские имена), я просмотрел всю документацию по сонару и локатору, но не нашел там слова «планшет». А ваши люди привезли их с собой…
– Вы во Фрунзе векторную алгебру проходили?
– Да, конечно.
– Что использовали для графического способа решения задач?
– Транспортир и линейку.
– Я вам положил их прямо на стол. Так удобнее и быстрее. Ведь почему я вам сказал о трех и шести минутах? Они – кратны шестидесяти, а шестьдесят у нас – это количество секунд в минуте и минут в часе. Нам это дает скорость. В том числе скорость вычислений.
– Действительно. И все просто. Похоже, что зачета я сегодня не получу…
– Получите. Операция прошла вполне успешно. Есть, конечно, замечания по наземному бою, но времени заняться десантом у меня просто не было. Придется его выделить. Давайте ваш «бегунок».
Он протянул мне бумагу, в которой я расписался и поставил число, причем пятидневной давности. Выходить без этой записи мы просто права не имели. Теперь все чисто.
Забрав со стола карту, кап-три вышел от командира бригады с очень неприятным чувством неисполненного долга. Он, действительно, назубок выучил названия всех мысов, заливов и опасных для плавания мест, но разговор об этом даже и не зашел. Главной темой разговора стал анализ операции и обстановки на театре боевых действий, и у него не нашлось правильно подобранных слов и мыслей для этого. Комбрига он видел мельком в момент своего назначения, слышал его приказания на переходе в Иокангу и один раз отвечал на его вопросы по телефону. То, что его сегодняшние ответы явно не вписывались в канву проведенной операции, было отчетливо ему заметно, тем не менее комбриг поставил зачет, видимо в надежде на дальнейшее сплавывание, когда бригада будет окончательно сформирована. Дверь в его каюту была открыта и поставлена на защелку. Там кто-то был. Викторов, мех, принес на подпись «остатки и расход» по своему ведомству. В мирное время все эти замеры делаются от случая к случаю, а в боевом походе ежедневно. «Мех» положил голову на руки, лежавшие на столе, но, услышав шаги, приподнял голову и встал.
– Извини, Саша, сморило.
– Да ничего. Все в порядке?
– Беспокоит расход пресной воды, как питьевой, так и опресненной. Опреснители не справляются. Людей на борту много, но до прихода хватит, если задержек не будет.
– Высадим их в Иоканге и пойдем в Молотовск, в док, комбриг сказал, будем «бороду стричь».
– Час от часу не легче. У меня по клинкетам и кингстонам будет море работы. Ты от него?
– Да.
– Долго дрючил? Сдал?
