Но связи уже не было. Взрыв был в районе 5-го отсека (третьего по нашей схеме). Завалив рули, Малафеев высадил аварийную партию и начал вскрывать люки погрузки торпед. Лодка просела довольно основательно. Сбросили «резинку», подобрать выброшенных взрывом людей с мостика. Начали выходить люди через кормовые торпедные аппараты, наконец вскрыли люки и из седьмого отсека показались головы людей.
– Третий затоплен! – доложил вылезший «бычок-2-3».
Но слышно, что там, в ЦП, кто-то чем-то бьет. Выход из центрального поста задраен изнутри. Двадцать семь человек перешли на К-3. Кто-то дал ВВД в третьем. Пошли значительные пузыри с правого борта. Затем они прекратились, и был отдраен центральный пост. Еще семь человек вышли из рубки через боковой люк. Наверху появился человек в ИДА, это был Столбов, который быстро снял маску.
– Выводи людей! Всех! – в рупор крикнул Малафеев.
– Мы поджали пробоину, успеваем откачивать!
– Выводи людей! Это приказ!
– Есть! Четвертый, пятый. Покинуть борт.
Достали четверых раненых и двух мертвых моряков, вылезли и норвежские разведчики из четвертого отсека. Не хватало четырех человек. Боцман Крутов нырнул в люк обратно с тремя матросами. Извлекли еще двух человек из второго отсека. Затем послышался стук в торпедном аппарате. Им «забыли» открыть крышку. Все!
– Отдать концы! – Малафеев отвалил от борта. – Девятый аппарат. Товсь!
– Аппарат к выстрелу приготовлен!
– Вот так вот! – сказал Кузьма Иванович, прицеливаясь через пеленгатор. – Пли!
– Торпеда пошла!
Все даже отвернулись, она хоть и «немка», но стала родной. Взрыв!
– Всем вниз, разместиться по отсекам! Курс 26, выходи на полные обороты.
– Человек за бортом!
– Вот и пусть купаются! – сказал кап-два, едва взглянув в бинокль в сторону, где виднелись купола парашютов.
– Иваныч! Ну, не по-человечески же так! – высказался замполит.
– Они что, люди, что ли? Прекрасно видели, что Столбов идет под нашим флагом. Четверо убитых и шестеро ранено. И минус лодка. Нет у меня места. А раз такой жалостный, спустись вниз и скажи «капрони», чтобы дал РДО о том, что обнаружен экипаж сбитого американца в квадрате 17 Буки. Подобрать возможности не имеем. Да куда ты пошел! Стой. Больше времени потеряем.
Он открыл УКВ-станцию и вызвал «Десятого».
– Десятый – «Тройке»
– На приеме.
– Там крестнички ваши болтаются. Семнадцать буки, четыре головы.
– Видели. Вернемся – доложим.
– Понял. Добавили до полного.
– Видим. Вот так вот, и на старуху бывает проруха. До связи.
Летуны тоже нервничают, их же прикрывать сюда посылали. А тут такая задница! Но дело нечисто! Кто-то очень не хочет, чтобы эта группа вернулась! Вот только кто?
Через пять часов, еще на пирсе, Малафеев задал этот вопрос мне, а я, соответственно, начальнику отдела СМЕРШ дивизии. Но, как выяснилось, оперативные дежурные флота получили приказ информировать союзное командование о ходе операции. А вот зачем был отдан такой приказ, нас в известность не поставили. Сказали, что уничтожение батарей будет совместной операцией ВВС флота, АДД и союзники подключатся. Как они подключились, мы уже видели.
Я не оставил идеи докопаться до сути происходившего в те дни, но в результате получил длиннейшую телегу из Главного штаба флота, суть которой был отвод дивизии на ремонт и переоборудование в Архангельск и Молотов. Вместо обеих лодок получаем три новых, замена всех орудий на эсминцах на универсальные и прочие «конфетки». Просил? Получи! И не рыпайся!
