Бабушка – почетная участница всех парадов в честь Дня Победы – очень расстраивалась, что у нее такая нерадивая внучка. Аслан Теймуразович не хотел расстраивать бабушку и исключать меня из участия в смотре. Поэтому придумал коронный ход, благодаря которому мы победили даже на городском смотре. Он выдал мне знамя, которое я несла впереди строя. Руки у меня были заняты, так что не нужно было думать, где право, где лево. Пока все остальные исполняли перестроения, я стояла со знаменем в стороне. А когда все пели про орлят, я размахивала знаменем.
На волне успеха Аслан Теймуразович проявил режиссерский талант и на следующем смотре дополнил постановку – пока все маршировали, я сидела и выкладывала из щепок костер, складывая сверху красные лоскутки, которые символизировали костер в землянке. Фатимка носилась туда-сюда со знаменем, что символизировало победу. Но на очередном смотре идеи Аслана Теймуразовича были признаны слишком новаторскими, и костер запретили.
– В школу нужно принести старые журналы и эти… как его… не помню, – объявила Сима.
– На что похожи «эти как его»? – уточнила я.
– Ну внизу около лифта лежат никому не нужные целой пачкой.
– Газеты, что ли?
– Да, учительница говорила, что газеты.
– Сима, вы должны в классе показать, какие были раньше журналы и газеты? – присоединился к разговору мой муж и тут же полез в шкаф. Там, на отдельной полке, у него лежат «Веселые картинки» 1960-х годов, старые экземпляры «Мурзилки» и раритетные образцы периодических изданий, привезенные из разных стран и трепетно хранимые.
– Я с тобой пойду, покажем детям, и я сразу унесу все домой, – объявил муж. – Маша, журналы надо во что-то обернуть, каждую страницу желательно.
– Папа, мы должны их в школе оставить, – сказала Сима, – сдать.
– Как это? Зачем? Маша, что в школе? Выставка? Тогда эти издания лучше поместить под стекло. Это, конечно, прекрасно, что детей приучают изучать историю, но букинистические издания… Дети все равно не поймут.
– Сима, пойдем у Васи журналы попросим, – сказала я, поскольку муж вцепился в свою бесценную коллекцию и прижимал ее к груди.
– У меня ничего нет, я занят, – объявил Василий.
– Вась, у тебя же были старые журналы про насекомых.
– Не дам. Сима у меня и так все забрала. Даже рыцарей моих забрала, когда была маленькой. А ты разрешила, хотя это была моя коллекция.
Василий закрыл шкаф своей широкой спиной. Весь в отца.
– Васюш, тебе уже вроде бы не семь лет… – удивилась я.
– Детская травма дает о себе знать до сих пор, – объявил он.
– Симочка, ну давай твои старые журналы про принцесс отдадим. Ты же их все равно уже не читаешь, – предложила я.
– Не дам. Нам сказали ненужные сдать. А они все нужные, – насупилась дочь.
– Скажи, а зачем обязательно сдавать? Вам ничего не объяснили? – Я начала подозревать, что это не конец истории.
– Объяснили. Вся школа участвует. И кто принесет больше, тому что-то дадут. Но я не знаю, что. И нужно еще нитки, твои, из которых ты украшения делаешь. Чтобы перевязать ненужные эти, как там… – Сима вытащила бечевку.
– Не дам, бечевка мне нужна.
Сима пошла рыдать, а я наконец начала соображать. Газеты, бечевка, вся школа участвует, что-то дадут. Ну конечно, это же сбор макулатуры!
– Сима, а у вас что, опять макулатуру стали собирать? – забежала я в комнату дочери.
– Я тебе сто раз уже все объяснила! Да, мускулатуру.
– Макулатуру. Это раньше такая… традиция была. Еще металлолом собирали. Всякие чайники ненужные. А тому классу, кто больше собрал, первое место присуждали.
– А что давали?
– За макулатуру книги давали.
– Так в библиотеке много книг и можно любую взять. И у нас много книг. А что давали за металлолом?
– Не помню. Первое место. И вымпел.
Сима открыла рот, чтобы спросить, что такое вымпел, но я уже убежала собирать макулатуру.
На первом этаже ничего не было – все рекламные листки и бесплатные газеты объявлений исчезли.
– Выбросила. Надоело. – Консьержка тетя Алла была неумолима.
– Нам макулатура срочно нужна. В школы вернули сборы. По соседям, что ли, пройти?
Я зашла к трем соседям. Вы представляете, как на меня смотрели, когда я кричала в дверь: «Это ваша соседка, Маша, у вас нет старых газет?»
Соседка Настя уточнила: «Селедку, что ли, чистить?» Сосед Виктор решил, что я буду есть воблу. А соседка Марья Константиновна, к которой меня отправила консьержка как к единственной подписчице в подъезде (приносят аж три газеты!), перепугалась насмерть.
– Маша, а что, уже нельзя подписываться? Проверяют подписку? А какие издания запрещены? У меня только про сад и огород. Лучше сожгу, но не дам, у тебя дети, вдруг неприятности будут? А кому велели сдавать? Всем?
– Детям, первоклашкам.
– Ох…
– Марья Константиновна, это сбор макулатуры, помните, как раньше было, – попыталась успокоить ее я, но соседка не поверила.
