— Хм, Кирилл, а вот на ногти можно так же руны наносить? Только, чтобы цвет был другой, а? — неожиданно поинтересовалась Хельга. Жен-щи-ны…
— Давай сразу к портовому полю, нечего машиной без номеров по городу светить, — вопрос спутницы я оставил без ответа. Мне моё здоровье дорого… и время… а если она вздумает сделать из меня своего мастера маникюра… р-р-р…
Гюрятинич без слов обменялся рукопожатием со встретившим его прямо у перрона Ветровым и лишь вопросительно взглянул на своего второго помощника.
— Ещё нет, — правильно поняв посыл капитана, угрюмо проговорил второй помощник.
— Откуда они телеграмму присылали? Может "Резвого" отправить?
— Из Манербио. Дыра в двухстах километрах отсюда. Если они уже выехали, разминёмся.
— Хм… Придётся подождать, — грустно заметил Гюрятинич и, заметив, как Ветров неожиданно затряс головой и принялся протирать глаза, оглянулся.
— Не верю… — по полю вихрем пронёсся чёрный как ночь, длинный, сверкающий хромом кабриолет и, взлетев по пандусу на перрон, замер перед офицерами "Феникса".
"Потеряшки" едва выбрались из машины, как капитан и его второй помощник сжали их в медвежьих объятиях, и попытались тут же утащить на борт "Феникса". Не тут то было!
— Мой трофей! — Хельга вывернулась из объятий Владимира и бросилась к машине. Гюрятинич хотел было предложить плюнуть на чёртов мобиль, но Ветров отрицательно покачал головой.
— Не оставят, не надейся. Трофей не бросят. Это ж Завидичи! Можешь даже не заикаться. А если ещё к агрессивным переговорам перейдут… Кхм… в общем, не рекомендую, мда, — и было что-то в словах и взгляде второго помощника такое, что капитан предпочёл его послушаться. Впрочем, привычки давать дурные советы за Ветровым не водилось.
До моего слуха донёсся тихий лязг захватов, прочно заякоривших "Феникс" меж двумя перронами в Новгородском порту, и я облегчённо вздохнул. Дома.
Наконец-то закончился этот чёртов рейс… и моё "вечное" дежурство на камбузе. Ветров так и не простил мне ту выходку с наручниками, так что на следующие два месяца мне пришлось переквалифицироваться в поварёнка. А уж как он материл меня за мозоли на руках, что заработал, пока прикапывал трупы людей Гросса в какой-то рощице под Падуей… Как будто я виноват в том, что он не знает с какой стороны браться за лопату.
С другой стороны, второй помощник не стал поднимать бучу, а Владимир Игоревич вообще спустил это дело на тормозах, дескать, происшедшее имело место быть, когда мы трое, то есть, Ветров, Хельга и я, официально были в увольнении. А ведь мог бы встать в позу и закрыть контракт с неустойкой… Неповиновение нижнего чина офицеру обычно наказывается именно так… и "волчьим билетом". Но нет… что называется, пожурили и отпустили. И то хлеб.
Правда, Святослав Георгиевич до сих пор иногда на меня зверем смотрит. Наверное, вспоминает, как ему пришлось самому оттирать кают-компанию и коридор "Резвого" от крови. Но… другого-то варианта у него всё равно не было, правильно? Я отсутствовал… по уважительной причине, а нанимать каких-нибудь уборщиков было бы, по крайней мере, неразумно. Вот и пришлось ему самому поползать по шлюпу с тряпкой в руках, чтобы у портовых властей в той же Падуе, буде кого из них занесёт на борт "Резвого", не возникло ненужных вопросов.
— Кирилл, ты свои вещи уже сложил? — Хельга появилась на огневой палубе, почти сразу после того, как аппарель "кита" коснулась перрона. Я утёр пот с лица и, кивнув, принялся вытирать руки ветошью. Девушка улыбнулась. — Замечательно. Тогда, встретимся в трюме у "Изотты", через полчаса.
— Хорошо. Тебе помочь погрузить багаж? — вспомнив количество чемоданов, которое Хельга брала с собой во время нашего короткого полёта на "Резвом", я вздрогнул.
— Нет, он уже на месте, — улыбнулась девушка и умчалась прочь. Действительно, замечательно. После трёх часов работы на элеваторе, мне меньше всего хотелось таскать тяжёлые чемоданы с верхней палубы в трюм.
— Юнец, где доклад? — рявкнул у меня над ухом Полукварта.
— Оп. Элеватор выключен и поставлен на стопор. Люк задраен, — подпрыгнув на месте, откликнулся я, под смешки матросов.
— То-то же… — ухмыльнувшись, кивнул Иван и махнул рукой. — Свободен, Кирилл. Иди, приводи себя в порядок, собирай вещи и на берег.
— Угу, — я бросил ветошь в ящик и, попрощавшись с матросами, двинулся к выходу с огневой палубы.
— Кирилл! — Иван окликнул меня, когда я уже перешагнул комингс. — Не забудь, завтра в управлении получаем жалованье.
— Помню! — вот ведь, специально же сказал, чтоб я о "проставке" не забыл. У-у… алкоголики!
Надо было видеть глаза дядьки Мирона, когда мы с Хельгой подъехали к дому на роскошной чёрной "Изотте". Эх, если бы ещё не погода, из-за которой пришлось поднять крышу мобиля… Но даже так, под декабрьским снегом, итальянская машина смотрелась просто шикарно.
Правда, едва нас заметил кто-то из соседей, Хельга тут же задрала нос… ну, попыталась, за что тут же получила щелчок по нему. В прямом смысле этого слова.
